– Потому что мы – фейри и, несмотря на это, считаемся слабыми, – ответил полуэльф, ответив на холодный взгляд Неблагой фейри, которая, сморщив нос, пронеслась мимо них. Прежде Ли связал бы подобное поведение с запахом полукровки, который после нескольких недель, проведенных в подземелье, благоухал ароматами, совсем не похожими на запах цветочных лугов. Теперь же он узнавал на лицах Неблагих фейри отвращение совершенно иного рода, и для него в этом не было совершенно никакого смысла. То, что фейри презирали людей, было понятно. В конце концов, они вели войну друг с другом, но полукровки владели магией. Они всегда были скорее фейри, чем людьми, так отчего эта ненависть? Этого Ли не мог себе объяснить, но всегда воспринимал ненависть как ненужное чувство.
– Пойдем, – сказал он полуэльфу. Не обращая внимания на пренебрежительные лица Неблагих, они молча покинули дворцовую площадь и пересекли сады. Они еще раз доказывали, что фейри способны бросить вызов природе. Потому что, в то время как в Тобрии в это время года на ветвях висели только кристаллики льда, здесь все еще радовали глаз листья, цветы и почки, которые в Смертной земле обычно прорастали только весной. Как только они проходили мимо особенно великолепного цветка, полуэльф замедлял шаги, словно для того, чтобы запечатлеть это зрелище в последний раз. Больше возможности для этого ему, вероятно, уже не представится.
– Как тебя зовут? – спросил Ли, за спиной которого в фонтане купался одинокий попугай. Темный облик полуэльфа выглядел в этой обстановке прямо-таки устрашающе.
Взгляд полукровки лишь мимолетно скользнул по Ли.
– Почему это важно?
– Мне хотелось бы знать, с кем я говорю.
– Называй меня как хочешь. Скоро в этом все равно не будет никакого смысла, – возразил полуэльф. В его голосе не было ни страха, ни отчаяния. Он уже был готов завершить свое существование? Странное обстоятельство, если учесть, как сильно большинство фейри цеплялось за свою жизнь. Не от радости, а по привычке.
Они вышли из садов на мощеную дорогу. Слева и справа выстроились дома из светлого камня с разросшимися садами на крышах. И, куда бы ни взглянул Ли, везде можно было видеть водоемы. Небольшие ручейки протекали вдоль троп. Фонтаны изливали свои воды в самом сердце пересекающихся дорог. В одном стоило отдать должное Неблагим фейри – они преданно заботились о родине.
Ли снова обратил свое внимание на полукровку.
– Тогда расскажи мне, откуда ты, золотце.
Полукровка с сомнением поднял брови, которые пропали под кончиками черных волос, упавших ему на лоб.
– Золотце?
Ли ухмыльнулся.
– Ты сказал, что я могу называть тебя как захочу.
– А что-нибудь получше тебе в голову не пришло?
– Ну, если ты настаиваешь, можешь назвать мне свое настоящее имя.
Полуэльф весело хрюкнул.
– Очень хитро.
– Могло бы получиться. – Ли равнодушно пожал плечами. – Я полагаю, ты не из Нихалоса, раз Неблагие так сильно ненавидят тебя. Значит, твоя мать была Благой фейри?
– Мой отец, – к изумлению Ли, ответил полуэльф. Хранитель не ожидал ответа, но, возможно, до арестованного постепенно стало доходить, что Ли и Зейлан в этой игре не стояли на стороне зла.
– Он еще жив?
– Нет, и уже давно.
– Мой тоже нет.
Родители Ли прожили долгую и полноценную жизнь. Его отец в глубокой старости угас в одночасье, мать заболела через год. К тому времени он уже был Хранителем. Она призвала сына к себе, и Ли разрешили покинуть Стену на несколько дней, чтобы помочь матери в ее последние часы. Он держал ее за руку, и это чувство было столь же чудесным, сколь и болезненным. Он хотел бы сделать то же самое для Эдана.
– Твой отец тоже был Хранителем? – спросил полукровка.
– Нет, лекарем.
– Почему сын целителя отправился служить к Стене?
– Это долгая история, а говорить должен ты, а не я, – проворчал Ли, останавливаясь перед таверной, которая называлась «Скипетром». Он отворил дверь, указывая полукровке войти.
Тот нахмурился.
– Что нам здесь нужно?
– Что-нибудь поесть и выпить. А что?
– Я думал, мы пойдем в магазин.
Полукровка посмотрел через плечо, вероятно, в ту сторону, где находился музыкальный магазин.
– Позже, – пообещал Ли. – Сначала поговорим.
– Мы так не договаривались.
– Не волнуйся, я сдержу свое обещание. Но я проголодался и думаю, что и ты мог бы съесть что-нибудь другое, помимо крошек со стола принца.
Полукровка не двигался. Сжав губы, он уставился на Ли, и тот спросил себя, всегда ли глаза полуэльфа были такими мрачными, такими безнадежными. Или случившееся так подействовало на него? Ведь никто не рождался с разбитой душой.
