— Господин Познань! — встал мне навстречу пожилой. — Рад, наконец-то, увидеть вас, так сказать, собственной персоной!
— Добрый день, — нейтрально ответил я, продолжая с интересом разглядывать собеседников. К слову сказать, второй из них лишь коротко кивнул, не спеша проявлять эмоции. — К сожалению, не могу обратиться к вам по имени-отчеству, потому что банально их не знаю.
— Извините. Кирюхин Илья Егорович. Будем знакомы.
— Илья Егорович, это же ваши люди вели меня с момента появления на Земле? — сразу взял быка за рога.
— Да. Мне поручено ваше дело.
— Позвольте выразить вам своё восхищение: ни одного лишнего движения, всё чётко и рассудочно. Мне было приятно работать с таким высококлассным специалистом. Это также и мнение моего безопасника, которому я всецело доверяю.
— Вы не в том положении, чтобы ломать комедию, господин Познань, — вставил свои пять копеек второй субъект.
— Не могу не согласиться, — криво улыбнулся в ответ. — Только вы его не знаете, уважаемый — моего положения. Илья Егорович, мы сможем с вами поговорить откровенно?
— Вы забываетесь, господин Познань. Стоит вам отсюда выйти — и вас возьмут, — гнул свою линию молодой.
— А зачем меня брать, если я уже здесь?
— Здесь вы по другому делу, — скривился молодой. — Меня интересуют ваши связи за границей. В ваших интересах сотрудничать с… нами по всем вопросам.
— Господин, не знаю как вас по имени-отчеству, но мои интересы волнуют меня сейчас меньше всего. Меня интересует только та польза для Земли, которую я мог бы принести своей смертью, и не более того.
— Значит ли это, что вы не собираетесь сообщать информацию на своих друзей за границей?
— Это значит, что я вообще не собираюсь ничего сообщать. Я пришёл сюда договариваться, а не стучать.
Нашу короткую перепалку старший товарищ слушал с живейшим интересом. Однако когда в ней возникла пауза, и в воздухе ощутимо запахло угрозой, он сделал мне пару быстрых, незаметных для коллеги жестов. Сначала провёл по своему горлу ребром ладони, а затем сомкнутыми щепой пальцами словно бы просыпал на стол перед собой соль; по завершении этих странных манипуляций, он коротко кивнул на молодого службиста.
Из жестов старшего следовало одно: он предлагает убить. Предлагает мне. Но что за жест щепой? Как будто что-то просыпают… Убить так, чтобы остался лишь… пепел? Красиво! А зачем? А затем, что с этим молодым разговора не получится. Это очевидно. Его интересуют только китайцы, всё остальное ему — по боку. Зато Кирюхина интересует именно этот разговор, на что он намекнул в самом начале нашей беседы, признавшись в своём авторстве удалённой работы. Итог: методы работы и цели Кирюхина близки мне, а методы и цели этого молодого и ретивого непонятны и неприемлемы.
Я медленно положил ладонь на рукоять клинка, торчавшего из распоротого кармана брюк, и до поры до времени скрытого тканью. Это, конечно, был не мой любимый двуручник, но для подобной задачи его потенциала должно было хватить с лихвой. В следующее мгновение пространство вокруг меня наполнилось энергетическими всполохами, запахло озоном, в воздухе повисла ощутимая даже кожей угроза от напряжённого энергетического поля. Быстрый выпад рукой с клинком в сторону молодого службиста, и с острия короткого меча слетает энергетическая дуга. Службист ничего не успевает сделать. Его попытка выхватить пистолет выглядит просто смешно — этой пукалкой от энергетического удара не укрыться. Соприкосновение энергетического жгута с телом оставляет на стуле лишь горстку сероватого пепла. Странно, но сам стул совершенно не пострадал от действия заряда. Я ещё плохо представлял себе механизм удара, его возможности, и это неожиданное событие стало для меня подлинным откровением.
— Вот, значит, как это работает… — протянул единственный оставшийся в кабинете собеседник. — Я правильно понимаю: вся электроника в определённом радиусе вышла из строя?
— Я тоже так понимаю, — кивнул я, всё ещё под впечатлением от превращения человека в пепел при совершенно невредимом деревянном предмете интерьера. — Все следящие и записывающие устройства наверняка выведены из строя. Вас ведь не просто так это интересует?
— Конечно. Далеко не все в Службе разделяют моё отношение к пришельцам. Многих они купили. Лишние уши нам не нужны.
— Этот — из их числа?
— Мне это неведомо. Знаю только, что он из числа папенькиных деток. Редкостные мрази, не представляющие себе, что такое тонкая интрига, но упорно лезущие в «престижное» место, — службист мгновенно преобразился. Если бы он имел такую возможность, наверняка сопроводил бы свои слова ядовитым плевком.
— Разве у вас тоже такие бывают?
— Наша служба ничем не лучше всех прочих властных структур. Блата у нас столько, что порой страшно делается. Всё прогнило. И убрать их изнутри крайне сложно, а так, без следов, вполне сгодится. Человек получил всё, что хотел и покинул кабинет. Куда делся дальше — неизвестно. Может, убежал китайцам сдаваться. Откуда мне знать?
— Вся переданная мною информация ушла… по инстанции? — я решил свернуть больной для моего потенциального союзника вопрос.
