Я подкрался и увидел обычного ужа. Правда, очень большого. Как он сюда попал — одному Богу известно. Но теперь можно и не охотится — мясо ужа по вкусу не уступает куриному. Стараясь не шуметь, чтобы наш ужин не уполз в кусты, я наступил змее на голову. Теперь он никуда не денется.
— Познакомься с нашим ужином, — крикнул я, повернувшись к Тане и мотая змеей над головой.
Она скривилась.
— Очень приятно. Но это твой ужин. Я к нему не притронусь.
Я пожал плечами и ушел в кусты — разделывать его. Там я нашел поваленное бревно, которое и решил приспособить под чурбак для резки жаркого. Когда уж пойман, он выделяет мускусную жидкость, имеющую очень неприятный запах. Я снес ему голову десантским ножом, и начал снимать с него кожу. Благо опыт имелся.
Вернувшись, я обнаружил небольшой огонек, стремившейся вверх и освещавший ближайшие кусты и деревья. Девушка сидела и грелась. Пока окончательно не стемнело, надо было позаботится о дровах на всю ночь. Ночью, температура в горном Афганистане, понижается до 0 С, а перспектива замерзнуть меня не прельщала. К тому же, нужно было принести воду, которую я в спешке оставил у ручья. Я отправился обратно. Целых полчаса из леса доносились хруст ломаемых веток и удары десантского ножа о звонкие сухие деревца. Вернулся я, доверху нагруженный сушняком, вдобавок неся несколько литров пресной воды. Жажда уже давала о себе знать. Недалеко от нашей стоянки я нашел дикую яблоню и набрал полные карманы плодов. Яблоки были маленькие — размером с небольшой абрикос, но вполне съедобны.
Ужин удался на славу. Клубни картофеля (а это именно он и был) пошли на "ура". Отсалютовав ужу тесаком, снесшим ему голову, я принялся за поджаренное на углях мясо. Оно оказалось в меру пресным, но его в буквальном смысле приходилось выкусывать из позвонков змеи. Таня долго на меня смотрела, потом попросила попробовать кусочек. Она долго и сосредоточенно жевала, потом сказала, что "наверное она сильно проголодалась, но мяса вкуснее, чем это, она не ела". Покончив со змеей, мы запили наш скудный ужин чистой и прохладной водой и принялись за десерт яблоки. Многие из них — никуда не годились. Но некоторые были даже сладкими. Но после тяжелого дня, мы не брезговали ничем.
Мы смотрели на огонь.
Искры костра улетают в небо. Мечтательный взгляд, дым сигарет. Мысленно там ты, где был или не был, И с нею ты ждешь ненавистный рассвет.
[А.И. Киселев — "Прощай" 26.05.2001 г.]
— Красиво.
— Ты о чем, — осведомился я.
— Да обо всем. Знаешь, у меня такого насыщенного событиями дня еще никогда не было. Спасибо тебе.
Я хотел, было фыркнуть, но сдержался.
— Да, в общем-то, не за что.
— Мы доберемся до базы?
— Обязательно. Нас там наверное уже похоронили.
— Да. Отец переживает. Они уже знают про Ташхадар?
— Думаю — да. Как только связь с базой пропала, скорее всего, они выслали патрули.
— А тут, в лесу, водятся хищники?
— Я о них не слышал. Но ты не бойся. Я буду тебя защищать.
— Я и не боюсь.
— Хочешь, я расскажу тебе, как мы заблудились в горах, после зачистки, и нас обнаружили только через неделю?
Ответа не последовало. Скосив глаза, я увидел, что девушка спит, удобно устроившись у меня на плече. Волосы непослушно струились по ее лицу и шее. Блики костра отражались на ее губах. Она словно говорила что-то. Было понятно, что эта красивая девушка, несмотря на свою кажущуюся хрупкость была очень сильна. Только это и помогло ей со свойственным ей юмором пережить все ужасы, которые подарила нам судьба. Я обнял ее и закрыл глаза.
Так прошел наш первый день. Он принес нам столько впечатлений, что даже сейчас я сомневаюсь, что мы пережили все это. Однако шестое чувство подсказывало мне, что впереди нас ждут более суровые испытания.
Тем временем, в штабе полка было не до сна. Полковник Уваров сидел за радиолокационным монитором и неотрывно следил за несколькими точками, уверенно продвигавшихся на север. Мощные компьютеры перегревались, расшифровывая когерентные с левитатора, который летел впереди всех.
— Мы подлетаем к базе, товарищ полковник, — докладывал лейтенант. Сигнал усиливается.
— Как местность?
— Горы, товарищ полковник.
— Докладывайте обо всем, что увидите.
— Слушаюсь.
