Старые, добрые сказки меняются. Исчезает из них волшебный дух. Волк теперь байкер, что на мотоцикле по лесу гоняет. Кот ученый вместо мудрости глупостью занимается, Теремок обветшалый стоит, да ставнями хлопает, а Колобок и вовсе песнями разговаривает. Но так было не всегда и герои сказок ищут выход. Смогут ли найти его? Конечно, смогут. Это же сказка.
Тихо было в ночном лесу. Покряхтывали сонно деревья, задумчиво гулял меж сухих ветвей ветерок, да тягуче тянулся по земле туман, пришедший на смену дождю. С пушистых лап елей на холодную траву изредка капала вода и гулко ухала сова, предупреждая, что выходит на охоту. Тихо было в ночном лесу.
Но внимательный путник, проходя по размытой и липкой дорожке, сразу бы увидел робкий огонёк вдалеке. Быть может это лешие и русалки водили хоровод, или усталый охотник устроился на ночь, кутаясь в промокший тулуп и тянущий к огню озябшие ноги.
Путник бы подумал, почесал вспотевший лоб, да пошёл бы дальше, не рискуя углубляться в лес, так и не узнав, что за огонёк горит вдалеке и какие тайны он хранит…
За пушистыми елями, за колючими кустами и глубокими оврагами стоял одинокий домик. Крохотный, взрослому человеку по пояс, но всё-таки домик.
Стоял он на пеньке, чуть наклонившись набок. С покрытой зеленым мхом крыши стекали капли прошедшего дождя, ставни негромко хлопали, если проказник-ветер задевал их своим прохладным дыханием, но из единственного окошка сочился мягкий теплый свет и на всю округу тянуло чем-то вкусным.
Неподалеку от домика горел костер. Аккуратный, обложенный камнями, чтобы лесу не навредить, да его маленьких жителей не обжечь. Над огнём висел закопченный чайник, который весело лизали языки пламени, а вокруг костерка кружком расселись трое.
Маленький длинноухий заяц в расшитой цветами безрукавке, усталая мышка с крохотным мышонком на руках, который весело что-то бормотал и мусолил порядком потрепанную сушку, да нахохлившаяся черная ворона в совершенно не подходящей ей красной косынке.
Жители леса молчали и лишь заяц нет-нет, да поднимался с бревна, чтобы проверить чайник. Он поднимал крышку, тыкался носом прямиком в пар, зажмуривал глаза, шумно втягивал в себя вкусный запах и, усмехнувшись, возвращался на своё место.
— Пару минуток подождать и готово, — нарушил он тишину, обращаясь к остальным. Мышка согласно кивнула, а вот ворона, наклонив голову набок, недовольно щелкнула клювом.
— Пять минут назад ты сказал, что будет готово через минуту.
— Полно тебе. Чай согревающий спешки не терпит, — отрезал заяц, снова вставая со своего места. — Ночь длинная, а тепла ой как много надо. Да и остальные скоро подтянутся.
— Надеюсь, что без особых изменений, — тихо пропищала мышка, покосившись на свой домик. Ставни, словно соглашаясь с ней, громко хлопнули. А может виной всему снова проказник-ветер, который любил почудачить.
— Кто знает, — пожал плечиками заяц и удовлетворенно хмыкнул. — Готово. Давай, Мышка, чашки да кружки.
— Да поглубже, — спохватилась ворона. — Помню, как братец Аист к Лисе окрошку есть ходил…
Когда Мышка вернулась с требуемым, заяц осторожно разлил по чашкам да кружкам ароматный, крепкий чай и, усевшись на бревнышко, взял своё блюдце «по-купечески». Затем, фыркнув, сделал осторожный глоток и от удовольствия зажмурил глаза.
— Уф. Крепок чаёк, да сладок, — шумно отдуваясь, сказал он.
— Только ради чая твоего и стоит в даль тащиться, — ответила ему ворона.
— Ворчанье твоё так и не исчезло, — усмехнулся заяц.
— Чего портить ссорами хороший вечер, Зайка, — встряла Мышка. — Вы только гляньте, какие звезды…
А звезды и правда были прекрасны. Крохотные сверкающие искры на черном небе, словно какой-то богач рассыпал драгоценные камни щедрыми взмахами. Можно и тысячу лет прожить в лесу, и каждый раз дивиться, запрокинув голову и смотря на миллионы далеких огоньков.
Правда благоговейную тишину леса и наслаждение чаем нарушил странный рокот, который становился всё громче и громче. Словно огромный ворчащий монстр спешил на робкий огонек к покосившемуся теремку.
Однако троица, сидящая у костра, ничуть этому не удивилась, продолжая потягивать чай и впитывать живительное тепло костра. Лишь заяц на миг отвлекся, но увидев, кто влетел на полянку, прищурил глаза и привычно вздохнул, хотя подивиться стоило бы.
Рядом с домиком остановился большой черный мотоцикл, на котором восседало что-то высокое, затянутое в потрескавшуюся кожу и с наглухо закрытым шлемом на голове. Незнакомец глухо что-то буркнул, с трудом прислонил мотоцикл к стене домика и, чуть повозившись, снял с головы шлем.
— Привет, Волчок, — хором протянула троица, когда в круг света вступил самый настоящий волк. Только одетый в черную кожаную куртку с шипами, черные кожаные штаны и массивные ботинки на высокой подошве.
— Приятного чаепития, — бархатным басом ответил волк, присаживаясь на свободное бревно. Он положил шлем у своей ноги и с благодарным кивком принял от зайца дымящуюся кружку. — Ох, как всегда обжигающе вкусно. Благодарствую. А где остальные?
— Ты первый, — ответила ему ворона. — Мы-то рядышком живем. Заяц и вовсе на соседней полянке. Остальным долго добираться.
— Ночь длинная, а чаю всем хватит, — кивнул заяц, разглядывая волка. — Смотрю, не изменился ты, Волчок.
— Миновало, Зайка, — вздохнул Волчок, снова прикладываясь к кружке с чаем. — Уф, а блинов со сметанкой нет? С утра ни крошки во рту не было.
