-Не упрямься, тебе будет хуже, если твоя кожа обгорит, а купят нас все равно. Это вопрос времени.
И он ласково накрыл мои плечи.
Гайс оказался прав нас купили. Быстро заковав руки и ноги, пересадили в моторную лодку. Гайс не сопротивлялся. Я же упирался и выворачивался пока охране не надоело, тогда один из них накрыл мой нос платком, и я, вздохнув сладковатый запах, мешком осел у него в руках.
****
Голова нещадно болела. Я открыл глаза и резко сел, с удивлением рассматривая обычную больничную палату. Мои руки были перебинтованы, я лежал на белых и чистых до хруста простынях, а на краешке кровати сидел Гайс. Он, перекинув свои длинные волосы через плечо, задумчиво плел затейливую косу.
- Гайс. - окликнул я парня. - Где мы?
- У нового хозяина, Львенок.
Я попытался встать. Он, удерживая меня, опять уложил на место.
- Львенок, ты куда собрался?
- Не знаю. Но здесь я не останусь!
- Успокойся, Львенок, дальше этой комнаты не сбежать. Да и куда тебе бежать?
- Это не правильно, Гайс, я не хочу!
- А чего же ты хочешь?
- Жить!
- Чтобы жить, нужно сначала залечить твои раны. Послушай меня, сейчас не время. Все равно с тобой сделают то, что нужно, но если ты будешь упрямиться… они умеют обходиться с такими… Я многое видел, Львенок, чтобы жить нужно быть не только сильным и гордым, нужно быть еще и умным. Ты веришь мне?
- Гайс! - я стиснул его руку. – Это бред! Нужно обратится в полицию! Людьми нельзя торговать!
- Львенок… У главы полиции есть свой гарем. И он вполне может быть твоим следующим хозяином. – Гайс перекинул косу на спину и встал. – Я не знаю, где ты жил до этого, но тут жизнь устроена так. Послушай меня, хаби би, прошу тебя!
- Лучше пусть меня убьют !- в сердцах воскликнул я.
-Наивный. - Гайс ласково улыбнулся. - Убьют! Скажешь тоже. Это не выгодно. Но наказать могут. Они это умеют в совершенстве.
- Ну и пусть! – не сдавался я. - Пусть изуродуют меня, может тогда я стану не нужен.
- Не будут они тебя уродовать. - устало вздохнул Гайс. – Посмотри на меня, ты видишь хоть один изъян? – встав, он скинул с себя легкие шаровары, представ передо мной в своей прекрасной наготе. Я невольно залюбовался его совершенной красотой. - И, тем не менее, я знаю про тонкости этого «обучения».
- Что с тобой делали? – страх, любопытство, горечь и сочувствие всколыхнуло во мне признание Гайса.
- Очень не много. Например, привязывали к кровати, распиная на ней так, что даже пальцем пошевелить нельзя, но под спину подкладывали маленький шарик. И через несколько часов все твое тело начинает невыносимо болеть, а этот шарик был эпицентром боли. Ты можешь только кричать. Или усаживали на головку члена маленького жучка накрыв его скорлупой от ореха и маленький паразит перебирая своими лапками щекочет тебя. Через час твое тело становится чутким, как оголенный нерв, и тебе больно даже от легкого порыва ветра и все остальное тебе кажется сущей ерундой. Через два часа ты понимаешь, что такое ад. А потом начинаешь сходить с ума от постоянной боли. Потом после такой «учебы», ты долго будешь вздрагивать даже от малейшего прикосновения.
Я закрыл глаза, в душе жгло от бушевавшей там ненависти, а под глазами пекло от невыплаканных слез.
- Джарван, тебе нужно вспомнить кто ты. И это случится только тогда, когда ты станешь здоровым и сильным.
- Да. - на большее меня просто не хватило.
***
Меня не оставляли в покое. Почти ежечасно смазывали мою кожу и полученные раны. Втирали в кожу неимоверное количество мази и настоев, меняли системы, ставили уколы. Наконец, когда раны покрылись тонкой кожицей, мне разрешили покидать палату. Рано утром, когда диск солнца только показывался над горизонтом, и поздно вечером, когда он утопал в бескрайнем море, мне разрешали выходить на свежий воздух. И я с тоской провожал кроваво -красный диск солнца взглядом. Как мне хотелось сбежать отсюда. Но это было невозможным. Всюду находилась охрана, и за нами следили равнодушные зрачки камер. Дни тянулись как патока, и я, не выдержав однообразия, попросил принести мне книги. Открыл для себя то, что читаю я с трудом и не понимаю многого. Гайс разъяснял и поправлял меня все больше убеждаясь в том, что я вырос и жил не здесь. Мы перебирали страны и города в надежде, что знакомое название всколыхнет мою память. Но все оказалось напрасным. Но наше пребывание тут длилось не долго, вскоре нас опять перевезли. И я решил, что перевезли нас в глубь страны, потому что я перестал слышать шум моря и, как ни старался, не увидел больше его опасной, но такой притягательной синевы.
Новое место было гораздо шикарнее предыдущего. Окна нашей комнаты, забранные ажурной решеткой, выходили во внутренний дворик. А там, маня своей прозрачной водой, журчали фонтаны и был небольшой бассейн. Я, сидя у окна, наблюдал сквозь отверстия в ажурной решетке, как во дворе купаются другие юноши. Там были совсем юные, почти дети, были наши ровесники и юноши постарше. Но все они были чем - то незримо похожи друг на друга. Не смотря на разные расы, разный цвет волос и разное телосложение. Гайс присел рядом.
- Это другие наложники?
