Но никакие меры не могли вернуть дворецкого из блаженных угодий, куда он своевременно удалился. Затрещины, колотушки и уговоры оказали заметное воздействие лишь на шляпу — она свалилась на пол, то есть в лужу. Обступившие бесчувственное тело служилые хранили все же известное уважение к чину и возрасту: потерянную шляпу возвратили по принадлежности — водрузили на лоб и для верности прихлопнули. Однако шляпа не задержалась на безвольно мотающейся голове, а снова соскочила в лужу. Лицо и борода Дракулы покрылись грязными брызгами. Наконец, дружным усилием всей ватаги непослушное тело дворецкого было вздернуто стоймя, хотя и нельзя сказать, что на ноги. Некоторое время его удерживали в обманчивом равновесии, а шляпой, не прибегая к промежуточному нахлобучиванию, прямо отхлестали по роже.
Встряхнувшись, Дракула икнул, слипшиеся веки его дрогнули, и мутный взор застиг Золотинку.
— Царевна-принце-есса! — пробормотал он, искривляя губы. — Позвольте ручку…
Она заторопилась:
— Дракула, очнитесь! Я в отчаянном положении! Помогите! Без вас не обойтись!
Вместо ответа он захрипел и вывернулся из ослабевших объятий служилых, рухнул на пол и стукнулся головой. Золотинка только зубами скрипнула:
— Сколько нужно времени, чтобы привести дворецкого в чувство?
Служилые не высказывались, полагаясь, как она поняла по некоторым взглядам, на суждение одного тощего ветерана, который и заговорил:
— Чтобы поставить на ноги, это, значит, один образец. А ежели, чтобы в понятие вошел… так тоже есть средство. А все ж таки как натура позволит. Как натура уширится.
— Ну, мне у натуры спрашивать не с руки, — резко сказала Золотинка. — Трясите!
Они предпочитали поливать голову дворецкого ледяной водой, собирая ее с полу при помощи размокшей шляпы. Досадливо переминаясь, Золотинка отступила к порогу смежной комнаты, где ее ожидал Елизар Пятой.
— Так видел я давеча ваш изумруд, барышня. Что вы беспокоились, — заметил вдруг сотник.
— Где? — ахнула она и сама перебила ответ, возвратившись к частностям: плоская цепь, большой изумруд в листьях…
Елизар частности не оспаривал.
— Только не наше это дело, барышня, краденое покупать. Не приучены, — важно сказал он. — Парнишка-то больно шустрый: куда там! А что прямая цена цепочечке-то той будет? — спросил он осторожно. — Парнишка хотел двенадцать червонцев. Так я не дал.
— И ты его упустил? — опять ахнула Золотинка.
Понятливый сотник сразу уразумел необходимость перейти на шепот. Они зашли в темноту смежной комнаты.
— Ежели бы я, к примеру, взял вашу цепь за дюжину полновесных червонцев, да потом бы, к примеру, вам ее и принес честь по чести, положили бы, вы, не спрося, где взял, дали бы дюжину червонцев сверху?
— Да.
— А что прямая цена будет?
— Двести червонцев, — тихо соврала Золотинка и сейчас же поправилась: — Никак не меньше, во всяком случае.
— Двести червонцев?! — ахнул в свою очередь Елизар.
— И ты его упустил? Где это было? Когда?
— Да кто ему среди ночи больше даст! — ворчливо возразил Елизар. — Ко мне и вернется. Прохиндей не хуже всякого. Цепочку я вам принесу.
Золотинка едва удержалась от искушения бросить Дракулу и сейчас же отправиться на поиски Сорокона. Но, надо думать, Елизар Пятой добычи уж не упустит.
— Разыщи меня тотчас, когда… сразу… — напутствовала она собеседника. — Сейчас я иду в тюрьму, чтобы выпустить на волю голубого медведя, а потом наверх, в Рукосиловы покои. В Старых палатах, там на третьем ярусе библиотека.
Елизар ушел. Она вернулась в освещенную сильно чадившим факелом контору дворецкого.
— Ну хватит! — велела она звенящим голосом. — Вот что: готовьте носилки. Протрезвеет на ходу!
Бывалые мужички сняли с петель дверь, и оказалось готовое ложе. Пока они это ладили, Золотинка обнаружила в испоганенной шапке Дракулы заколку с золотым украшением и ею, наконец, застегнула себе спину пониже шеи. Между тем дворецкого взгромоздили на дверь и подняли. Дракула, вознесенный под потолок, очнулся и, пытаясь привстать, вывел из равновесия всех шестерых носильщиков.
— Царевна-принцесса! — хватился за край двери дворецкий, отыскивая глазами девушку. — Когда… позволите…
— Поздно, Дракула! — оборвала Золотинка. — Тебя несут в тюрьму. Где ключи?
Он показал вполне осмысленно платяной шкаф, а потом подумал-подумал и обвалился навзничь — все шесть носильщиков шатнулись в другую сторону. Тяжелая корзина с ключами нашлась, где было указано, Золотинка поручила ключи ветерану, который предупредил ее о возможности натуры «уширяться», а сама последовала за носилками, замыкая шествие.
У большого костра из разбитых телег, из колес и драбин, сидели под охраной курников разоруженные и лишенные ключей тюремные сторожа, которых Золотинка сейчас же признала.
— Поглум? — замялись они, блудливо переглядываясь. — Неладно со зверем…
— Идемте, — велела Золотинка своей свите, не вступая в объяснения.
Загремели засовы, распахнутый зев тюрьмы встретил гулом. За прутьями клеток томились разоруженные ратники Рукосила, многие из них, не прочухавшись еще с перепою, валялись у ног товарищей.
