— Да, подруга! — присвистнул поседевший Рукосил, который тотчас заметил признаки озолочения.
Больше он ничего не успел сказать. Рукосил-призрак кинулся на двойника и зажал ему рот. Показал, что зажал рот, потому что призрак, разумеется, оставался бесплотен.
— Ни слова! — вскричал младший Рукосил. — Ни слова злорадства! Ни одного злорадного чувства!
Только теперь, кажется, Рукосил по-настоящему понял всю трудность положения и побледнел. Он сделал судорожное движение горлом, будто пытаясь проглотить непотребную мысль.
— Как мне отсюда выбраться? — спросил он некоторое время спустя, переведя ДУХ.
— Пойдем! — несколько замявшись, сказал младший и подмигнул, показывая, что остальное объяснит по дороге.
— Вы думаете, я от вас отстану? — звонко рассмеялась младшая Золотинка и ступила так близко, что поседевший Рукосил неловко проткнул ей грудь. На что девушка-призрак, по видимости, не обиделась, но Рукосил посчитал необходимым изысканно и с видимым огорчением извиниться — он уж начинал перестраиваться.
— Да, бесполезно! Не укроешься! — должен был прийти к заключению и Рукосил-призрак. Потом он улыбнулся подруге по призрачной доле самой широкой и ослепительной улыбкой. — От вас ничего не скроешь, юная моя победительница!
— Ну, мне ли тягаться мудростью с величайшим чародеем нашего времени! — учтиво возразила Золотинка-призрак. — Едва ли я смогла бы растолковать так ясно и убедительно происхождение блуждающих дворцов!
— Я дольше прожил, — возразил младший Рукосил. — И соответственно больше постарел. Вот и все.
Эти двое были так переполнены доброжелательством, что, казалось, вот-вот лопнут. С призраками чего не бывает!
Однако старшему Рукосилу, так же как старшей Золотинке, эта галантная пикировка стала уже надоедать.
— Как мне отсюда выйти? И что потом? Как уберечься? — резко напомнил молодому двойнику постаревший Рукосил.
— Нужно узнать имя змея, — улыбнулся призрак.
— Ну да… — сообразил Рукосил. — Смок — это имя для непосвященных, для чужих. Но ты-то настоящее имя знаешь?
— Ничего подобного! Откуда? — возразил призрак. — Я — это ты. Я не знаю ничего сверх того, что доступно твоему воображению, знанию и уму.
— Но я-то где узнаю тогда? — возмутился Рукосил.
— Имя здесь, во дворце, — сверкнула белозубой улыбкой Золотинка-призрак, обращаясь к своему повзрослевшему двойнику. — Думаю, за той дверью, перед которой ты в прошлый раз остановилась. Во дворце под Межибожем.
— Это нечестно! — укоризненно воскликнул Рукосил-призрак. — Я не знаю той двери!
— Дверь и дверь! — своевольно пожало плечами милое видение. — Как я ее опишу? Надо видеть. И вот что, конюший, дайте мне руку! — она повернулась к призраку Рукосила с очевидным намерением увести его прочь.
— Охотно! — тотчас же откликнулся призрачный кавалер, который, конечно же, не мог отказать даме в просьбе.
— Но где искать? — крикнул Рукосил вослед умопомрачительной парочке, которая чинно удалялась в небытие.
— Я думаю, в сундуке, — обернулся напоследок кавалер. — Все самое ценное хранится обычно в сундуках.
— Послушай, — крикнула Золотинка, — в Параконе были четыре жемчужины, что с ними?
— А истукан, что Порывай? Он разве змея не одолеет? — надсадно кричал Рукосил.
— Не одолеет… не одолеет… — отозвалось эхом, и было неясно, кто это сказал и сказал ли вообще.
Прошло время, прежде чем раздосадованный Рукосил опомнился и взглянул на прекрасную девушку-калеку с золотой рукой, что стояла рядом, терпеливо ожидая внимания.
— Но почему конюший? — спросил он вдруг. — Почему она назвала его конюшим?
— А большего ты не заслужил. Выше конюшего так и не вырос, — сказала Золотинка, наклонив голову к плечу. Чудесные карие глаза ее оставались печальны, и только губы дрогнули… призрачной, неуловимой улыбкой.
Рукосил не ответил резкостью. Недоброе чувство не отразилось в его лице и не испортило утонченной мужественной красоты. Он сказал учтиво, совершенно владея собой:
— Позвольте предложить вам руку!
Мгновение Золотинка колебалась.
— Охотно!
— Что у вас с пальцами? — участливо спросил кавалер, когда они пошли мерным прогулочным шагом. — Не болит?
— О, нет, нисколько, благодарю вас! — ответила она с деланной улыбкой. — Только чувствую, на руке гиря. Знаете, махнешь этой чушкой и что-нибудь тут нечаянно развалишь.
— Попробуйте! — предложил озорной кавалер.
И Золотинка походя огрела золотой пястью колонну. Грохот, полетела каменная сечка, так что оба зажмурились. А в колонне осталась выбоинка.
— Не отшибли пальцы? — обеспокоился кавалер.
— Да, ощущения непривычные, — призналась Золотинка.
— Под горячую руку вам лучше не попадаться! — засмеялся Рукосил уже совсем искренне.
— Ну уж… — смутилась девушка. — Небольшая это радость — чувствовать себя дуболомом.
— Что ты говоришь! — горячо воскликнул Рукосил. Он перехватил другую ее руку, с живыми, гибкими пальцами, не давая им убежать и спрятаться. — Золотинка! — молвил он звучным вибрирующим голосом и с юношеским проворством опустился на колени. — Клянусь, я никого никогда не любил! И если кого любил, то тебя!
