– Концерт в это воскресенье, а передача – не знаю, ну, а теперь еще раз прошу, покиньте зал, у нас правда нет сейчас времени. Слава, проводи людей.
Как только последний покинул зал, я смог наконец-то вздохнуть. Когда я посмотрел на Хренникова, меня как-то даже передернуло, у него взгляд был, ну не знаю, какой- то отрешенный, а как только он его сосредоточил на мне, была в нем какая-то безуминка.
– Александр, – при этом он схватил меня за плечи и приблизил свое лицо близко к моему, – умея творить такое, вы тратите время на эстраду.
– Одно другому не мешает, – стал тихонько отцеплять его руки от своих плеч, – Тихон Николаевич.
– Мешает, конечно, мешает. Вы тратите время.
– Простите, Тихон Николаевич, но я люблю и эстраду и симфоническую музыку, и не собираюсь отказываться от чего-либо.
– Эх, – махнув на меня рукой, он уже стал разворачиваться к выходу, когда, видно, что-то вспомнил. – Ах, да Александр, я чего приходил, забыл совсем, слушая Ваши композиции, а это кое-что значит.
Пытался опять меня переубедить, но увидел, что я не реагирую, а просто жду, когда он продолжит рассказывать причину его появления.
– Так вот, мы решили выпустить вашу пластинку пока только в мягком варианте, если, конечно, у Вас не найдется еще семь мелодий, которые будут не хуже тех, что я слышал сегодня, и ваш вальс.
– Только после Франции.
– Но может?..
– Простите, Тихон Николаевич, – решил перебить его, – но я итак в первую половину дня пишусь на «Мелодии», товарищи из ЦК решили, что не гоже выпускать первую пластинку с моими песнями во Франции, а не на родине.
– Ладно, – вновь хотел махнуть на меня рукой, но, видно, сдержался, – но как только вернетесь, сразу же пишем пластинку с вашими композициями, Александр, сразу же. Вы меня поняли?
– Конечно, Тихон Николаевич.
Вот теперь я действительно вздохнул с облегчением, как только Тихон Николаевич вышел из зала, а от ребят послышались смешки.
– Смеемся, – я на них посмотрел с угрозой, но видно, как-то не очень страшно получилось, и музыканты, вместо того чтобы испугаться, засмеялись. – Все, все, прекращаем, нам еще работать и работать.
– Александр, – обратился ко мне Дмитрий, временный наш музыкант, играющий на духовых инструментах. – Может, перерыв хотя бы полчаса? Перекусить бы немного.
– Хорошо, отдыхаем полчаса. Вить, Олег, вы как? В буфет пойдете?
– Я за, – вставая из-за барабанной установки, согласился Витя, Олег же просто кивнул.
Только мы вышли за дверь, как меня окрикнули.
– Александр, – по коридору шли Фельдштейн и Мулерман, – вы куда то уходите?
Дождавшись, когда они подойдут, пожал руки.
– Да просто объявил небольшой перерыв, как раз нас отвлек Тихон Николаевич своим приходом, вот я и решил, стоит немного отдохнуть.
– Хренников? – Абрам удивился, увидев мой подтверждающий кивок. – А что он хотел?
– Чтобы я бросил эстраду и занялся настоящей музыкой, примерно так он выразился, а еще хотел, чтобы я записал пластинку со своими композициями, обещал все устроить на студии «Мелодии». Но я его убедил отложить все к моменту, когда я вернусь из Франции.
– А я вот Вадим Иосифовича пригласил послушать новую твою песню.
– Да, конечно, проходите, – я пропустил гостей в зал сам же повернулся к ребятам, – вы идите без меня, нам надо пообщаться, жду всех через полчаса.
И посмотрел на них, мол, идите и раньше не появляйтесь. Идея быстрой продажи песни певцам, которые могут позволить себе их приобрести, родилась, в принципе, давно, но именно сейчас нам срочно нужны деньги, ведь надо приобрести для ребят и себя одежду, ведь не в деревню едем. Я посчитал, что хотя бы подобрать всем белые костюмы, пошить сейчас мы не успеем, а так будем выглядеть прилично да и действительно как группа, так сказать, в одном стиле. Может, еще чего подберем у фарцовщиков.
Песни я решил продать Стаса Михайлова «Без тебя», а Фельдштейн решил, что Вадим Иосифович с удовольствием ее возьмет, она прекрасно пойдет ему в концертную программу вместе с уже исполненной «Я люблю тебя до слез». Текст и ноты я записал еще неделю назад и таскал ее в папке с теми, что репетируем. Для себя я решил ее не оставлять, хоть песня у женщин популярна, но простите, абсолютно не мое. Сел за рояль, а Вадим Иосифович расположился рядом, взяв текст в руки. На втором припеве он даже стал мне немного подпевать.
– Прекрасная песня, я уверен, что женщины ее полюбят, – высказал свое мнение Мулерман по окончанию песни.
– А еще я уверен, что они полюбят и исполнившего эту песню, – это уже Абрам высказался.
– А Вам не жалко, Александр, отдавать такую песню? – решился все же спросить Вадим.
– Вадим Иосифович, вы же понимаете, что в моем исполнении эту песню не примут, а если и публика примет, то на верху не поймут и скорей всего не разрешат исполнять, – не стал говорить, что песня просто не подходит мне.
– Давайте я попробую ее исполнить, вы, если что, поправите.
