Во время родов происходит нечто необычное. Профессор, ожидающий появления нормального ребенка, не может дать объяснения случившемуся. Тогда вместе с помощницей он приступает к плану Б. Мать, придя в сознание, обвиняет профессора и его помощницу в похищении ребенка и обращается в полицию.
Остроносая Грета с высокой кичкой на темной макушке наматывала на палец цепочку с медальоном и визгливо тараторила в телефон:
– Я не знаю, почему раньше времени. У нее схватки с маленьким интервалом. Вы хотите, чтобы я сама приняла роды? Если не поторопитесь, то так и будет. Не думаю, что это понравится шефу, учитывая обстоятельства беременности.
Взволнованный мужчина выругался, и связь прервалась.
Грета вернулась в большую чистую комнату, где на разобранной кровати лежала худая женщина с впалыми щеками и молча сжимала то одеяло, то простыню, то свою вторую руку.
– Потерпи, сейчас приедет профессор. Все будет хорошо. Твой ребеночек слишком торопится на свет, а мы не будем ему мешать.
Женщина благодарно кивнула и издала тихий стон, сильно вцепившись в край одеяла.
Тарас судорожно сжимал телефон в ладони, и каждую секунду смотрел на экран. Шеф долго не перезванивал. Тогда мужчина взял большой саквояж со всем необходимым, вызвал такси и спустился с третьего этажа. Через пятнадцать минут он нажал кнопку звонка на большой деревянной двери. Грета сразу же впустила мужчину.
– Как она? – по дороге в ванную комнату спросил Тарас.
– Она молодец, держится. Вот-вот родит. А где шеф?
– Я не смог дозвониться, не отвечает и не перезванивает. Сделаем все без него.
Из комнаты донесся громкий женский стон.
Тарас потер правый висок, сделал пару вращательных движений двумя пальцами по часовой стрелке, натянул улыбку и подошел к роженице.
– Здравствуйте, здравствуйте, моя хорошая. Что это вы надумали раньше времени ребеночка родить?
Женщина виновато улыбнулась и поджала губы.
–Не критично, не критично. Вы в надежных руках,– успокаивающим голосом сказал он и натянул перчатки. – Грета, принесите таз с кипяченой водой и чистые полотенца.
Грета юркнула на кухню.
Стоны женщины становились громче.
–Тужимся, тужимся…Отдыхаем.. Еще чуть-чуть. Теперь тужимся изо всех сил, – раздавались команды профессора и тихий покорный стон роженицы.
На несколько секунд ее крик стал особенно жалобным и сильным.
– Грета, вы скоро? Мне нужна вода прямо сейчас! – раздраженно крикнул Тарас.
– Несу, – тихо ответила женщина и стала выливать в таз воду из закипевшего чайника.
Вдруг звуки стихли. Роженица молчала. Профессор тоже. Грета с тазом в руках вошла в комнату и увидела как Тарас, не моргая, стоит с пустым полотенцем в руках в метре от женщины.
– Что за черт?! – он громко вскрикнул и, пристально вглядываясь безумными глазами в полотенце, стал комкать его. – Этого не может быть!
– Что случилось? – громко спросила обессиленная роженица на кровати, пытаясь отдышаться. – Почему она не кричит?
Растерянная Грета, заметив невменяемое состояние профессора, подошла к кровати.
– Успокойтесь, милочка, успокойтесь, сейчас закричит. Профессор знает, что делает.
Профессор, стоя спиной к роженице, скомкал полотенце несколько раз и вышел на кухню. Грета последовала за ним.
– Что случилось, профессор? Вы сошли с ума? – зашипела она так тихо, как могла, чтобы роженица не услышала. – Где ребенок?
– Где ребенок? Где ребенок? А вы не видите? Вы его не видите? Я тоже не вижу. И, тем не менее, он был! Я своими глазами видел головку ребенка! Черт! Все пропало. Тридцать лет коту под хвост. Столько сил, столько времени, столько денег вложили в этого ребенка… – бормотал профессор, глубоко вдыхая и выдыхая.
– Сделайте ей укол снотворного. Надо подумать, как теперь объяснить матери, где ее новорожденное дитя.
Грета, не сказав ни слова, сжала губы, прищурила глаза и достала из шкафчика шприц, затем вскрыла ампулу.
С совершенно спокойным лицом она быстро подошла к женщине.
– Дорогая моя, все хорошо, сейчас принесем малышку. Профессор обрабатывает ей пуповину. Потом приедут врачи, вас осмотрят. А сейчас дайте-ка вашу руку.
Альбина, привыкшая безоговорочно подчиняться все девять месяцев помощнице профессора Грете, покорно протянула руку.
Убедившись, что женщина заснула после укола, Грета вернулась на кухню.
– Что будем делать? Через пять-шесть часов она проснется.
Тарас сидел на табуретке, обхватив голову руками, и раскачивался.
– Я не понимаю. Что не так? Почему не получилось? Ребенок должен был родиться совершенно нормальным. В чем ошибка?
– Тарас, вы меня слышите? – сказала Грета ему прямо в ухо, – что с Альбиной делать будем? Ей нужна медицинская помощь.
– Если вы про послед, то его, скорее всего, тоже не будет. Так, – громко сказал профессор, хлопнул ладонями по коленям и встал с табуретки. – Действуем по плану Б. Вам все понятно, Грета?
– Разумеется, – наматывая на палец цепочку, тихо ответила Грета и ушла в комнату.
Прошло 6 часов… Альбина очнулась от боли внизу живота. Женщина открыла глаза, увидела потолок, который очень долго собиралась сделать натяжным, но отложила из-за своей беременности и запрета профессора приглашать посторонних людей в квартиру.
Свет оказался выключен, в комнате было пусто. Альбина приподнялась на локтях и тревожно посмотрела в сторону кухни, куда Грета уходила с профессором.
– Грета, – тихо позвала она. Никто не отвечал.
