Это был смелый, решительный человек, у которого слово не расходилось с делом. Услышав о его затее, я посоветовалась со своим астрологом доктором Ди, который в свое время написал книгу «Совершенное искусство навигации». Книга содержала как научные сведения, так и пророчества. Доктор Ди поддержал Дрейка, еще горячее в пользу кругосветного плавания высказывался Кристофер Хаттон. Прислушавшись, я вложила в плавание собственные средства.
Хаттон лично занимался подготовкой к плаванию, не жалея ни денег, ни сил. Экспедиция волновала мое воображение. Испанцы давно уже вели активные поиски неведомых земель, а ведь эта страна — главная наша соперница. Англия должна ни в чем не отставать от Испании, а если Дрейку по пути встретятся испанские галеоны, груженные сокровищами, никто не осудит храброго моряка за желание немного поживиться. На собранные средства Дрейк снарядил корабль и набрал команду. Сначала судно называлось «Пеликан», но затем Дрейк переименовал его в «Золотую лань», поскольку лань считалась геральдическим животным Хаттона. Дрейк был благодарен Хаттону за поддержку и финансирование, а надо сказать, что экспедиция готовилась втайне. Если бы мой славный Берли узнал об этой затее, он наверняка явился бы ко мне с протестом, считая всю эту авантюру грубым нарушением международных законов. Однако я сама всегда была по характеру немного пираткой, поэтому люди, подобные Дрейку, мне импонировали.
И вот Дрейк вернулся. Хаттон был сам не свой от счастья. Успех экспедиции превзошел самые смелые ожидания, все инвесторы получили прибыль в размере 4700 процентов, трюмы «Золотой лани» были наполнены несметными сокровищами, добытыми с боем у испанцев. Но дело было не только в добыче — Дрейк нанес жестокий удар по престижу Испании. Ни одному из испанских кораблей не удалось догнать и потопить «Золотую лань», все члены команды после трехлетнего плавания вернулись домой богатыми людьми.
Я велела перевезти трофеи в хранилище Тауэра. Испанский посол кипел от возмущения, а мы с Хаттоном радовались. Я сказала Баранчику, что он сделал свою королеву состоятельной женщиной. По королевскому указу Роберт и Уолсингэм получили в награду по четыре тысячи фунтов. Берли и Суссекс от своей доли отказались, хотя я предложила первому десять золотых слитков, а второму золотой сервиз. Оба высоконравственных лорда заявили, что не желают принимать участие в дележе краденого.
Если бы я не ценила своих министров так высоко, их дерзкий ответ мог бы вызвать у меня гнев. Что поделаешь — я нуждалась и в праведниках, и в авантюристах вроде Дрейка. Каждый из них играл свою роль, каждый приносил стране пользу.
Чтобы показать Дрейку, что не разделяю мнения своих министров, я приказала изготовить из захваченных драгоценных камней корону. Ювелир расположил спереди пять огромных изумрудов, каждый не менее трех дюймов в диаметре. На новогодний бал я явилась в новой короне и громогласно предложила лорду Берли полюбоваться моей «добычей».
«Золотая лань» стояла на якоре в Бедфорде, и Дрейк попросил меня оказать ему и его команде высокую честь — удостоить корабль высочайшего посещения. От такого приглашения отказаться я не могла, особенно после подвигов, совершенных капитаном. Я поднялась на судно и прямо на палубе произвела храброго моряка в рыцари, после чего он устроил в мою честь пир. Я-то думала, что Дрейк высок и широк в плечах, а он оказался маленьким человечком, преисполненным кипучей энергией. Впрочем, он все равно был хорош собой: ясные карие глаза, каштановые волосы, густая борода, веселая улыбка.
На пиру я села рядом с ним. Стол ломился от яств, а подобное изобилие всегда вызывало у меня тошноту. Я не столько ела, сколько делала вид, а мои слуги, хорошо знавшие привычки королевы, следили за тем, чтобы меня не слишком закармливали.
Я поговорила с соратниками Дрейка. Все они восхищались своим капитаном, и это меня не удивляло, ибо в нем чувствовались задатки истинного вождя. Оказывается, Дрейк брал с собой в плавание рисовальщиков и художников, которые запечатлели открытые земли в красках. За стол капитан садился только в сопровождении оркестра, строго соблюдая все правила этикета. Он был суров, но справедлив и никогда не заставлял подчиненных идти на ненужный риск.
В завершение празднества Дрейк преподнес мне серебряный ларец и алмазную лягушку — очаровательный намек на моего французского жениха.
Сэр Фрэнсис Дрейк пришелся мне по нраву. Я очень нуждалась в таких людях, ибо понимала: коварные испанцы не оставят страну в покое.
После возвращения Дрейка мой страх перед Испанией еще больше усилился. Я знала, что испанцы, считавшиеся безраздельными властителями морей, злейшие враги моей державы, а их король — религиозный фанатик.
