– А что? Я просто думал о твоем комфорте. Здесь дико воняет, – объяснил Данте и порывисто обнял Никодемо, изумив того до крайности. Потом яростно поцеловал сначала в правую щеку, потом в левую. – Я горжусь тобой, – он вынул из кармана секундомер и показал Нику. – Отсечка на шестнадцать часов. Вернусь проверить, как ты.
Никодемо кивнул.
– Давай покончим с этим.
Я закрыла глаза, прислонилась головой к иллюминатору и глубоко вздохнула. Мы находились в воздухе. Наступил конец чертовски трудной недели, и я была счастлива как никогда, что все позади.
– Этот вздох прозвучал жутко серьезно для особы вашего возраста, – заметила сидящая рядом со мной дама. – В первый раз летите самолетом?
Я повернулась к соседке. Женщина с коротко стриженными седыми волосами внимательно рассматривала меня поверх очков. На коленях у нее лежала раскрытая книга. Лицо излучало материнскую теплоту.
– Впервые над Атлантикой. Но проблема не в перелете.
– Нет?
– Поберегитесь: если меня разговорить, остановить будет трудно. – Я повернулась к окну: мое искаженное отражение повторило движение. – Я слишком много болтаю. Так мне не раз говорили.
Дама помолчала пару секунд.
– Нам предстоит долгий полет. Зачем направляетесь в Венецию?
– Получила работу няни по программе для иностранной молодежи. Два мальчика. Проведу с ними все лето.
– Что ж, – брови дамы взметнулись вверх. – Звучит просто отлично: превосходный опыт в вашем возрасте.
– Да, я очень рада этой возможности.
– Тогда с чего такой хмурый вид?
Я закусила губу. Стыд запылал на моих щеках, и, к моему ужасу, слезы обожгли опущенные веки. Участие доброй незнакомки вызвало нестерпимое желание вывалить на нее все проблемы.
– Я облажалась.
– Очень типичный для человека поступок.
– Ненавижу соответствовать стереотипам, – выпалила я.
– А вы им соответствуете?
Я потянула за кончик стянутых в хвост огненно-рыжих волос.
– Я ведь рыжая.
– И что?
– И вспыльчивая. Рыжеволосая и вспыльчивая. Думаете, это правда? Что к рыжему цвету волос непременно прилагается вспыльчивость?
– Хм, стереотипы возникают не без причины. В них всегда есть крупица правды. Или волосок правды, если на то пошло, – она весело пошевелила бровями.
– Остроумно.
– Благодарю. Но нет, я думаю, что все мы вспыльчивы где-то там, в глубине, в сердцевине нашего нутра. Просто кому-то труднее сдерживать себя, но стоит просто чаще тренироваться. И дышать. – Она подняла вверх палец с изящным маникюром. – Дышать глубоко здорово помогает. – Она захлопнула книгу и сунула ее в кармашек сиденья перед собой. – В чем же вы так страшно облажались?
Я накрутила на большой палец провод от наушников.
– У меня два брата. Эр Джей и Джек. Обычно мы неплохо ладим. Но Джек – тот, что младше, – всю неделю действовал мне на нервы. Сломал застежку на чемодане, уронил шоколад на диван, а я села и испачкала любимые джинсы. А потом спрятал мой паспорт и веселился, пока я три дня безуспешно искала его и рвала на голове волосы от отчаяния.
– Какая досада.
Я кивнула.
– Вот именно. А три дня назад после ужина отец сказал Джеку, что его очередь мыть посуду. Но тот отправился играть в видеоигры. Я не сразу это заметила, потому что ушла собирать вещи. А когда вернулась в кухню, там все еще царил кавардак. Мама уже легла спать: у нее голова разболелась. Отец возился в гараже с Эр Джеем. И я сорвалась. Меня так все достало, что я просто взбесилась. – Я замолчала, а сердце заколотилось, пока я снова переживала случившееся.
– И что вы сделали?
– Ввалилась к нему в комнату и… – я схватила ртом воздух и прижала ладони к лицу. Лицо пылало, голос подрагивал. – Вырвала у него из рук пульт, грубо схватила за шиворот, приподняла и потащила к двери. И вопила на весь дом, что он должен выполнять свои обязанности. – Я замолчала и закрыла глаза, прячась от ужасных воспоминаний о том, что произошло дальше. Дама ждала, не нарушая тишины. – Я не хотела… – я закашлялась. – От поскользнулся на листке бумаги: у него в комнате вечный бардак. И упал. То есть упали мы оба. Но он ударился о дверной косяк. Этот звук… жуткий треск… – я содрогнулась.
– Он не пострадал?
– Ударился лицом.
Дама поморщилась.
– Прокусил нижнюю губу, отколол кусочек переднего зуба и получил фингал под глаз. – Я потерла лицо, стараясь прогнать воспоминание. – Было столько крови. Меня чуть не стошнило. Не от крови, или не только из-за нее. Я просто…
– Чувствовали себя паршиво.
Я кивнула и посмотрела в окно в кромешную темноту.
– Мне до сих пор паршиво. Родители пришли в ярость. Запретили мне ехать в Венецию.
– Но все же вы здесь. Что произошло?
Я снова посмотрела на ее доброе лицо.
– Джек. Он бывает жутким сорванцом, но парень он очень великодушный. Он знал, что я сожалею. Я ведь два дня ничего не ела после случившегося. И он заставил родителей передумать. Даже сознался, что доводил меня всю неделю.
– Похоже, он славный мальчик.
– Это так. Куда лучше, чем я.
– Уверена, вы слишком строги к себе.
– Чего уж хорошего, если я не в состоянии контролировать свой гнев и причиняю вред другим людям?
