– Более чем, пап, – ответила я. – Мне хотелось бы когда-нибудь вернуться туда. – Вообще-то мне придется вернуться. Я дала обещание Энцо и не могу его нарушить. Лучше подготовить отца к мысли, что в будущем я поеду туда снова. Я не знала, когда меня позовут. Моя рука машинально потянулась к карману блузки и пощупала визитку Базиля Чаплина. Кто бы он ни был, он – моя связь с миром магов.
Раздвижные двери отворились, и вошла мама со стаканом горячего чая из киоска «Тим Хортонс».
– На улице двадцать девять градусов, – поморщилась я. – Горячий чай – последнее, чего бы мне сейчас хотелось.
– Знаю, милая, – отозвался отец. – Но позволь маме тебя поопекать. Она все лето не могла этого делать.
– Знаю. – Сердце мое растаяло, когда мама залезла в машину и протянула мне дорожный стаканчик. Как приятно вернуться домой. Я была так занята с момента отъезда, что не успевала скучать по родителям. Но вернувшись, поняла, как мне их не хватало. Забавно это все устроено. – Спасибо, мам.
– Осторожно. Они всегда наливают кипяток!
Девяносто семь градусов, если требуется точность, подумала я, измерив температуру пальцами, прижатыми к бумажному стакану.
Пока мы ехали домой, родители расспрашивали о Венеции и о семье Басседжио, у которой я жила. Я показала в телефоне фотографии Пьяцца Сан-Марко, Большого канала, водных такси и яхт, пляжей Лидо и ночных видов на каналы, где луна, висящая высоко в небе, освещала веревки с бельем.
Пока мама просматривала снимки, я оглядывала окрестности Солтфорда. Наш квартал не изменился, но теперь казался совершенно другим. Аккуратно вылизанные газоны, одинаковые двухэтажные дома, окрашенные в пастельные и серые тона. Дети, бегающие между поливалками для газонов наперегонки с лающими собаками. Здесь было так безопасно и по-домашнему, в отличие от Венеции.
– Это который, родная? – мама повернула телефон так, чтобы я увидела фотографию Исайи, сделанную в начале лета. – Кристиан?
– Нет, Кристиан – старший. Это Исайя. – Мое сердце радостно заныло при виде бледного черноглазого мальчика. В самом начале я сфотографировала его, когда он собирал самолет «Лего» на полу у себя в комнате. Он не улыбался, а под его глазами залегли ужасные фиолетовые тени. Слезы закололи мне веки при мысли о том, как он страдал в то время.
– Боже мой, он выглядит больным, – ахнула мама, увеличивая изображение. – Сколько, ты говорила, ему лет?
– Шесть.
Она снова ахнула и цокнула языком.
– На вид ему года четыре, не больше.
– Он был не совсем здоров, когда я только приехала, но… – я взяла телефон и перелистнула на снимок семьи Басседжио, который сделала в аэропорту Венеции перед вылетом. – Но к концу лета ему стало намного лучше. Видите?
На том снимке Исайя все еще был маловат для своего возраста, но выглядел загорелым и заметно поздоровевшим. И улыбался во весь рот.
Мама взяла в руки телефон.
– Надо же, словно совсем другой ребенок. – Автомобиль слегка вильнул, и мама воскликнула: – Не своди глаз с дороги, Джеймс.
Отец заворчал и оставил попытки заглядывать ей через плечо.
– А чем он болел? – спросила она.
– Точно установить не удалось, – ответила я. Это ведь не ложь. То, что было с ним, теперь со мной, подумала я. И от этой мысли не почувствовала себя несчастной, как раньше. Вероятно, потому что больше огонь не поджаривал меня изнутри заживо.
– Хм, – мама вернула мне телефон. – Ты собираешься встретиться с подругами на этой неделе? Они все приехали?
– Еще нет. Джорджи вроде какое-то время дома, ее мама заболела, и ей пришлось вернуться пораньше. Сейчас мама уже поправилась. Мы собираемся вскоре остаться у Джорджи с ночевкой, если вы не против.
– Конечно нет, как только выздоровеешь. Тебе многое надо обсудить с подругами. – Мама кинула на меня взгляд, говоривший: «Поживем – увидим».
Внутри у меня все упало. Мой голос никогда не станет прежним. И температура, вероятно, всегда будет чуть выше нормы. Надеюсь, мама привыкнет к моему новому состоянию к тому дню, когда мы запланируем ночевку.
Мы въехали на подъездную дорожку перед нашим серым двухэтажным домом и запарковались перед гаражом. Отец не позволил мне самой занести в дом ни одной сумки.
– Иди-иди, – сказал он. – Мальчишки заждались твоего возвращения. У Эр Джея сегодня тренировка по футболу. Поздоровайся с ним до его ухода.
– И потом сразу в постель, – добавила мама, когда я распахнула переднюю дверь.
Запах свежего бананового хлеба ударил в ноздри, и у меня потекли слюнки.
– Эр Джей? – позвала я, скидывая кеды.
– Сэкси? – раздался его голос из гаража. Старший брат знал: я ненавижу, когда меня называют Сэкси. Я надула губы и не ответила. Он рассмеялся. – Сэксони? – снова позвал меня брат. Дверь гаража распахнулась, и аромат бананового хлеба перекрыл запах масла из гаража.
– Как ты вытянулся! – воскликнула я, когда он появился на пороге прихожей. – Как это возможно? – Мой старший брат и до этого был ростом за метр восемьдесят. А теперь прибавил сантиметров десять.
