Сразу же ей ослепила глаза сверкавшая под лучами заходящего солнца жестяная крыша чьего-то амбара, запахло сеном, жимолостью, свежескошенной травой. Беспокойство, которое не отпускало ее с той поры, как она вернулась из Дублина, стало быстро улетучиваться, освобождая душу, снимая напряжение с тела.
Начались дома фермеров, где во дворах сушилось на веревках белье, играли дети. Вот развалины старого замка – величественное нагромождение серых камней, за которыми жили когда-то призрачные теперь герои сказаний и легенд, установившие еще в незапамятные времена тот образ жизни и порядок мыслей, что во многом сохранились и до сих пор.
Еще один поворот, глаза уловили отблеск реки, которая текла среди высокой травы, а затем началась деревня.
Домов здесь в последнее время стало намного больше, они тесно примыкали друг к другу. Новые постройки вызывали у нее вздох сожаления – уж очень примитивны были эти блочные домики, очень неряшливо покрашены в какой-то тускло-коричневый цвет. Ее душа художника страдала от их вида. И только большие ухоженные сады смягчали уродство.
Она выехала на главную улицу, миновала мясную лавку, аптеку, небольшой магазин Дэвида Райана и совсем маленькую опрятную гостиницу, когда-то принадлежавшую деду.
На минуту она остановилась, сошла с велосипеда. Захотелось представить, как ее мать жила здесь, когда была девочкой. И, судя по тому, что рассказывала миссис Суини, очень красивой девочкой да еще «с голоском ангела».
Если это правда, почему у них в семье почти не звучала музыка? И почему, не могла понять Мегги, никто и никогда при ней не упоминал о былых талантах Мейв Фини, ныне Мейв Конкеннан?
Надо бы спросить, подумала она. И лучшего места, чем пивная О'Малли, для этого не найти.
Когда она ставила велосипед, возле нее остановилась семья пеших туристов – муж, жена и двое детей. Женщина с увлечением снимала видеокамерой «настоящую ирландскую деревню», на фоне которой ей позировали остальные члены семьи. Видимо, Мегги попала в ее объектив, потому что, отвлекшись от камеры, женщина приветливо помахала ей рукой и сказала:
– Добрый вечер, мисс.
– Вам тоже.
Будучи в благодушном настроении, Мегги даже никак не реагировала, когда у слыхала, как женщина тихо сказала мужу:
– Заметил, какой у нее прелестный акцент? Спроси ее о чем-нибудь, Джон. Я хочу записать на пленку.
– Э.., простите… – неуверенно начал мужчина. Мегги повернулась к нему, решив продолжить игру.
– Могу я чем-нибудь помочь вам? В свою речь она постаралась вложить как можно больше западноирландского акцента.
– Если не затруднит, мисс. Мы хотим поесть где-нибудь здесь. Местную пищу. Что бы вы посоветовали? Мы только сегодня из Америки.
– Что ж, если желательно чего-нибудь особого, то в пятнадцати минутах отсюда находился замок Дромоленд. Это отразится на ваших кошельках, но аппетит будет удовлетворен как нельзя лучше.
– А что-нибудь попроще? – смущенно спросила женщина.
– Ничего не может быть проще и лучше, чем вот эта пивная. – Мегги указала на вывеску Тима О'Малли. – Там такие чипсы – пальчики оближете, ну и все остальное. И сам хозяин тоже достоин всяческого уважения.
Она с искренним удовольствием делала рекламу заведению О'Малли, а два американских мальчишки смотрели на нее, как на существо, выпрыгнувшее из межпланетного летательного аппарата.
– Ас детьми туда пустят?
– Здесь Ирландия. Детей у нас пускают везде. Желаю вам приятного путешествия и хорошего аппетита.
Мегги повернулась и пошла по дорожке палисадника ко входу в пивную. Здесь было, как всегда, сумеречно, дымно и пахло пивом и жареным луком.
– Как дела, Тим? – приветливо спросила Мегги, усаживаясь за стойку бара.
– Смотрите, кто к нам пожаловал! – Тим О'Малли расплылся в улыбке, ни на минуту не отрываясь от обычного дела. – Как поживаешь, Мегги?
– Все в порядке, только голодна, как волк, и надеюсь на твою помощь.
Она обменялась приветствиями с несколькими посетителями, сидевшими за крошечными столиками и рядом с ней, у стойки.
– Что закажешь? – спросил хозяин.
– Сандвич с хорошим куском мяса и чипсы. А чтобы не скучно ждать – кружку пива.
О'Малли, словно эхо, повторил заказ, повернувшись в сторону кухни, в то время как руки его уже наливали пенную жидкость.
– Как там в Дублине? – с интересом спросил он. – Все на месте?
Положив локти на стойку, Мегги охотно принялась рассказывать Тиму про город, и в это время в пивную вошли американские туристы и уселись за столик.
– Значит, у тебя на выставке подавали шампанское и гусиную печенку? – удивленно переспросил Тим, покачивая головой. – Ну и ну! И все глядели на твои стекляшки? Ох, девочка, жаль, твой отец не дожил до этого дня. Он так бы гордился тобой. Как петух!
– Да уж… – Она с наслаждением втянула запах, когда Тим поставил перед ней тарелку. – Но, по правде сказать, твой сандвич с мясом я не променяю ни на какую гусиную печенку!
Тим удовлетворенно рассмеялся.
– Ах ты, моя радость!
– И знаешь, Тим, – продолжала Мегги, – вышло так, что бабушка того человека, кто устроил выставку, хорошо знала мою бабку О'Рейли.
