— Отдохнула? — Лариса закончила свой поздний обед или ранний ужин — кто ее знает? — и флегматично наблюдала за мной.
— Далеко еще? — поднимаясь с земли, спросила ее.
— Нет, мы уже прошли большую часть пути.
Лариса вновь взлетела, я же продолжила свой «крестовый поход». Неспешно, но уверенно двигаясь к цели. Усталость брала свое, я не могла идти в том темпе, в котором шла утром. Шаг становился все медленнее, я — все упорней.
***
Деревенька возникла передо мной совершенно неожиданно. Точнее, вначале показался одиноко стоящий на окраине домик. Лариса улетела на ночную охоту еще минут тридцать назад, а потому я не была предупреждена. Но, наученная сотнями книг о более успешных попаданках, нежели я, к дому сразу не рванула. Лес начал редеть, я была готова к появлению дороги, возможно, лесной тропинки, а потому была настороже, прислушиваясь к каждому шороху. Вот и сейчас, спрятавшись за деревом, осматривала местность на наличие людей.
— Кого высматриваем?
Сердце ухнуло в пятки. Еще немного — и нервный тик появится. Я так сосредоточилась на рассматривании домика, что не заметила появления Ларисы.
— Тьфу, в могилу меня загонишь, — раздраженно прошипела я. — Кто так подкрадывается, Лара?
— А ты чего прячешься? — сразу же пошла в нападение она, почуяв возмущение в свой адрес. — Я как раз оттуда, пусто там, нет людишек. Иди, не бойся, дом заброшен.
Лара за словом в карман не лезла, и на каждую мою реплику у нее находилось с десяток своих. А еще она безумно помогала мне в этот сложный день. Без нее я бы из лесу не выбралась — это стоило признать. Наша встреча для меня — дар небес, не иначе.
— Точно?
— Ты мне не доверяешь? — оскорбилась птица, приложив крыло к груди в лучших традициях жеманных барышень. Еще чуть-чуть — того гляди, в обморок грохнется от переизбытка оскорбляющих ее нежную психику чувств.
Я так же показательно закатила глаза, выражая все, что думаю об этом спектакле. На всякий случай я еще раз осмотрела местность и все же рискнула выйти из своего укрытия. К дому подходила тихо. Ларисе доверяла, но тем не менее стоило быть настороже. Сама птица летела высоко над домом, осматриваясь, чтобы в случае нежелательных гостей предупредить меня.
Приблизившись к дому, убедилась, что он и вправду давно заброшен. По крайней мере, выглядело он именно так. Все окружающее его пространство заросло травой по колено. В этом обилии растительности терялся колодец, который я заметила не сразу. Сам дом давно нуждался в ремонте. Кое-где виднелись дыры — прогнившее за годы дерево не выдерживало испытаний судьбы. На мою сторону выходило два окна, Стекла в них были побиты. В некоторых местах давно и надежно обосновались пауки — паутина висела лохмотьями. Перила, некогда хваставшиеся вычурной резьбой, сейчас были покрыты пылью и грязью. По ступеням я продвигалась с особой осторожностью, боясь, что нога провалится в дыру. Очередное ранение получить не хотелось. На всякий случай, перед тем как открыть дверь, схватила палку. Когда-то она была половицей, укрывающей крыльцо, но время и жуки не пощадили ее.
Дверь противно скрипнула. Я испуганно оглянулась. Звук в ночной тиши получился оглушающе громким.
— Трусиха!
Лариса первая влетела в дом, стремительно промелькнув над моей головой. Сделала пару кругов по единственной комнате и села на изголовье металлической кровати. Я, удостоверившись, что дом пуст, тоже вошла внутрь. Кровать, стол и лавка, развалившаяся каменная печь — вот и вся обстановка.
— Аскетичненько, — завершив осмотр, подвела я итог.
— Мы здесь всего на ночь, — ворчливо уточнила Лариса.
— Знаю я… Мне ли жаловаться, спасибо и на этом.
Я устало опустилась на скамью, уже даже не боясь загнать себе занозы в одно место. Ноги с непривычки гудели. Голова тоже болела — куча мыслей не давала покоя. Губы пересохли. Я не пила с утра, а сейчас стояла глубокая ночь. Живот прилип к ребрам… Тоскливо вспомнила принесенный Ларисой заяц. Я голодала уже второй день, и неизвестно когда удастся поесть. Ситуация все хуже и хуже, если бы не Лариса…
— Спасибо тебе… — прошептала я, не глядя на птицу.
— Да ладно, я не сделала ничего особенного.
Видимо, ее смутили мои слова. Она вся нахохлилась и отвернулась от меня, предпочитая разглядывать печь. Точнее, то, что от нее осталось.
— Осмотрись там, вдруг что осталось. Погреб, может, есть… — через некоторое время произнесла «ворона». — А я на охоту слетаю. Может, хоть гвоздем, но сможешь освежевать тушу.
Лариса была бы не Ларисой, если бы не вставила какую-то гадость. Она насмехалась над моей неуклюжестью и незнанием основ выживания. Да любого столичного, не подготовленного человека двадцать первого века в лес закинь, он растеряется. Но птица видела во мне представителя этого мира, для которых, наверное, освежевать кролика — это тьфу. В общем, счет не в мою пользу.
