– Будь осторожна, хорошо? Знаю, это твое увлечение. Но я очень волнуюсь, когда ты работаешь на Кладбище. Особенно по ночам, – я поежилась. От одной мысли об этом меня бросало в дрожь.
– И кто из нас двоих – мама? – она рассмеялась и взяла еще одну бутылку воды. Я промолчала и тотчас поймала на себе испытующий взгляд ее неистово голубых глаз. Она протянула бледную руку и погладила меня по щеке. – Если б ты только знала, каково это. Не беспокойся. Тебе нечего бояться.
Я молча кивнула. Слова эти я слышала от мамы и раньше, но понять ее было не так-то просто. Во всяком случае, легче мне от ее утешений не становилось. Она быстро обняла меня:
– Хорошего последнего дня в школе, солнышко.
И ушла.
Я собралась, выключила свет и заперла за собой дверь. В эту минуту на меня вдруг нахлынуло до боли знакомое чувство вины, всякий раз преследовавшее меня при мысли, что из любви ко мне мама вынуждена жить не своей жизнью, которую ненавидит всем сердцем.
А если бы папа был жив? Была бы она сейчас рядом?
Моя мама родом из морских глубин. Она – сирена. Русалка. А ее дочь – человек. Поэтому ей не суждено вернуться домой.
Прозвенел последний звонок, и, встретившись у южного входа в школу, мы с подружками направились в кафе «Флагг», чтобы отпраздновать окончание учебного года. Стоял чудесный день: на небе не было ни облачка, ветер не дул, поэтому мы убрали свитеры в рюкзаки и остались в майках. На восточном побережье Канады даже летом порой царит прохлада. По дороге мы пересказывали друг другу события последних дней, едва успевая уворачиваться от снующих туда-сюда старшеклассников. Сегодня на улицах было полным-полно подростков, радующихся долгожданной свободе так, словно они только что вышли из тюрьмы.
– Ты слышала, что случилось с Рейчел Монтгомери? – спросила я Сэксони. Я знала, что ей нравится эта актриса.
– Да, – вздохнула подруга. – Она что, спятила? Могла ведь погибнуть. Нет, я, конечно, люблю Рейчел, но она совершила большую глупость, устроив вечеринку на Кладбище. Какой идиотизм! Ну правда.
– Мама тоже так сказала, – улыбнулась я.
– Если верить новостям, Рейчел уже уехала, – продолжила Сэксони. – Но готова поспорить, это вранье. Они ведь всегда так говорят о знаменитостях, чтобы им никто не докучал. Думаю, мы могли бы попытаться выяснить, где она остановилась, и выследить ее, – с этими словами она хитро приподняла брови.
– Желаю удачи, – фыркнула Акико.
Я мысленно поморщилась. Сэксони была бы в восторге, если бы узнала, что Рейчел действительно все еще в городе, а моя мама скоро лично доставит суперзвезде потерянные в бухте вещи. Это навело меня на одну интересную мысль, и я решила непременно обсудить ее с мамой сегодня вечером.
– А когда вы, кстати, уезжаете? – спросила Джорджейна Акико и Сэксони. Обе планировали провести лето за границей.
– Я улетаю через шесть дней, а Акико – на следующий день после меня, – напомнила Сэксони. – Нужно обязательно собраться вчетвером, прежде чем мы уедем. Может, вечером в субботу?
– Мне подходит, – согласилась Акико.
– Мне тоже. А тебе, Тарга? – спросила Джорджейна, взяв меня под руку. Рядом с ней я, как обычно, чувствовала себя ребенком: Джорджи была на добрые полголовы выше меня.
– Ага. Я пока свободна. Подумываю найти подработку или записаться на летние курсы, – ответила я. – Заодно и набрать кредитных часов по естественным наукам на следующий год[7].
– Достойная мысль, Тарга, – проворковала Акико своим нежным голосом.
– Вовсе нет! – возразила Сэксони, и ее длинные рыжие кудри качнулись в знак протеста. – Ты и впрямь собралась учиться летом по доброй воле? Сходила бы лучше на пляж, нашла парня или, если на то пошло, почитала книжку, – у тебя их в списке не меньше тысячи. Но, ради всего святого, не возвращайся в школу раньше времени!
Акико улыбнулась выпаду подруги. Она никогда не обижалась, если та с ней спорила. Вот такие у них отношения: не соглашаются друг с другом почти во всем. Иногда я вовсе не понимаю, как эти двое умудрились подружиться.
С Джорджейной и Сэксони я знакома с детского сада. Мы вместе росли, хотя и не всегда были так близки, как теперь. Порой детям требуется несколько лет, чтобы разобраться в своих симпатиях. Однако к тому времени, как мы перешли в среднюю школу, троица наша была неразлучна.
Акико живет на границе двух школьных округов, поэтому до старших классов мы учились в разных школах. А подружились пару лет назад, в середине девятого класса, познакомившись на совместных уроках по истории и математике. Акико всегда была одиночкой и ни в ком не нуждалась, но чертова математика давалась ей так хорошо, что я не раз обращалась к ней за помощью, ведь сама я в ней ничегошеньки не понимала. Мы стали вместе ходить в библиотеку, и она натаскивала меня до самого конца учебного года.
