– Оранжерея открыта, да? – Джашер захлопнул дверцу грузовика и трусцой побежал к Сараборну.
– Да. Я ее не закрывала. Надо было?
Несколько дождевых капель упали мне на лицо.
– Нет, нет, – прокричал он. – Надвигается гроза, но не такая сильная, как в прошлый раз.
Его плечи и волосы выглядели мокрыми, темные кудряшки прилипли к шее и лбу.
– Я только из Анакаллоу, там уже дождь, – его глаза сверкали, словно в некоем предвкушении.
– Думаешь, подходящая гроза для появления коконов? – я задрала голову в сомнениях. В небе проглядывала бронзовая тень и бежали острова облаков. Ветер трепал мои волосы.
– Будем надеяться. Если польет дождь, а затем выглянет солнце… – Джашер пожал плечами. – Все может быть.
Я оставила свой мобильник на кухонном столе, мимо которого мы проскочили, несясь через весь дом в оранжерею. Стал накрапывать дождь. Мы закрыли стеклянные двери, отделявшие мастерскую Фейт от растений, и убрали несколько случайных инструментов. Дождь усилился, небо заволокло тучами. Мы с Джашером усмехнулись друг другу – товарищи.
– Теперь ничего не остается, как сидеть и ждать, – сказал Джашер.
Он примостился на пороге гостиной и оранжереи, куда не мог достать дождь. Я устроилась в кресле рядом с раздвижной дверью. Расслабиться и просто насладиться дождем мне не удавалось – я была так взбудоражена, что опять начала грызть ноготь на большом пальце. Этот нервный тик у меня с детства. Лиз бы мне дала по рукам, если б увидела.
Джашер засмеялся, я оглянулась на него:
– Что?
– Твой позвоночник прямой, как шомпол. Расслабься. Скорее всего, ничего такого и не будет.
Но уже через несколько минут мы оба ходили взад и вперед, не в силах успокоить волнение.
Дождь продолжался около часа, но казалось, что прошла целая вечность – как минимум несколько дней. К моменту, когда он стал затихать, Джашер растянулся на диване, а я развалилась в кресле, перекинув ноги через его подлокотник, и читала книгу по садоводству, обнаруженную на полке. Говорю «читала», но на самом деле я просто разглядывала картинки. Джашер резко поднял голову – я сделала то же самое. Мы были словно пара гончих, заслышавших треск ветки в лесу.
– Кажется, дождь заканчивается, – Джашер наклонил голову.
– Пока все в порядке, да? Смотри, какое всё мокрое!
С каждого растения, с каждого листочка струилась вода. Уже едва моросило. Джашер переступил порог оранжереи, я последовала за ним. Мы выглянули через открытый купол. Несколько дождинок упали мне на лицо. Серые облака застилали небо.
– Ветер их сейчас унесет, – улыбнулся Джашер.
Дождь наконец совсем стих. Капли стекали с листа на лист и падали на оранжерейную землю, теперь темную и сырую. Мы с Джашером стояли на резиновых ковриках, чтобы не пачкать ноги. Становилось светлее. В пелене облаков забрезжил просвет, через него выглянуло солнце.
Джашер перевел взгляд на меня и одарил той самой улыбкой, от которой замирало сердце:
– Отлично. О лучших условиях мы и мечтать не могли.
Ветер весело гнал по небу обрывки туч, ласковые лучи солнца согревали промокший сад.
Мы трепетно наблюдали за состоянием растений в оранжерее. И пока зависали, будто нервные родители над кроваткой младенца, Джашер комментировал процесс.
– Штука в том, чтобы капли не стекали слишком быстро, – он понизил голос практически до шепота. – Они должны продержаться на листе достаточно долго, чтобы луч света успел в них проникнуть. Я думаю – это только мое предположение, – свет при этом должен быть определенной температуры. Фейри не появляются в холодные дни. Так что необходимыми условиями являются сочетание теплого света и чистой воды. Можно сказать, капли – это яйцеклетки, а солнечные лучи – сперматозоиды.
Я прыснула от смеха.
Джашер усмехнулся уголком рта.
– Ведь правда же так все в природе и происходит, не так ли? – добавил он шутливо. – Взгляни, как обильно капает с растений. Через несколько минут на листьях станет меньше воды, и капли будут дольше на них задерживаться. Смотри в оба…
Не успел Джашер закончить фразу, как уголком глаза я заметила крошечную вспышку света, напоминавшую солнечный блик на озерной глади.
– Там! – показала я.
Капля застыла и стала нежно-зеленой. Мой пульс участился. Еще одна вспышка привлекла мое внимание: на том же растении образовалась вторая капля, только она была розовой.
– Там! – воскликнули мы с Джашером одновременно, и оба засмеялись. Мое сердце стало легким, как перышко, и в голове мелькнула причудливая мысль: это и есть счастье.
Джашер комично хлопнул себя по лбу:
– Две!
– Там, – ахнула я, показывая на верхние листья базилика, где желтым поблескивала еще одна капелька.
– Джейни Мак![21] – вскрикнул Джашер, в его голосе чувствовалось благоговение.
Я засмеялась.
– Что это значит? – Впрочем, я могла бы и сама догадаться.
