Оранжерея наполнилась мерцающими огоньками, вспыхивающими тут и там, словно светлячки в траве. Зрелище было просто волшебным. Ошеломленные, мы молчали. По всей теплице, на каждом растении появлялись все новые и новые разноцветные коконы. У Джашера открылся рот. Это был уже не просто рекордный урожай, это был битком набитый террариум. Волосы у меня на руках встали дыбом. Энергия внутри теплицы менялась. Мои ступни, даже в шлепках, пронзило странное ощущение: будто под ногами зазвучал неуловимый гул какой-то мощной силы. Воздух вокруг вибрировал.
– Чувствуешь? – я положила ладонь на плечо Джашера.
– Что? – прошептал он.
– Вибрацию. Энергию.
Он слегка покачал головой:
– Какую вибрацию?
– Не знаю.
И я действительно не знала, как описать ее.
Солнце скрылось за облаками, и как только свет его пропал, образование коконов прекратилось. Я отпустила руку Джашера. Он шагнул вперед, под открытый купол оранжереи, и стал медленно его обходить. В каком-то оцепенении я двинулась за ним. Каждый шаг отдавался гулом энергии у меня под ногами. Зрелище усыпанных коконами растений было просто фантастическим. В воздухе чувствовались влага, чистота и благоухание природы. На листьях сверкали разноцветные прозрачные капли, застывшие за мгновение до того, как сорваться вниз.
– Невероятно, – прошептал Джашер.
Мне пришло в голову, что мы присутствовали, или даже способствовали событию, которое случается, наверное, раз в столетие. И ничего подобного больше никогда со мной не произойдет. Но я ошибалась.
Позже ночью меня разбудил резкий стук молотка. Сердце у меня подпрыгнуло чуть не до самого горла, мне стало сложно дышать, и я едва не подавилась собственным языком. Я спала крепко, без сновидений. Кто-то реально забивает гвозди в мою дверь?
Тук. Тук. Тук.
Но это был не молоток – просто кузен стучал пальцами по косяку. Я потерла заспанные глаза и взглянула на часы: два сорок три ночи. Полная луна бросала яркие пятна света на ковер. Когда сонные чары немного рассеялись, я уловила шум несильного дождя и ветра. На окнах блестели легкие брызги. Откинув одеяло, я слезла с кровати и направилась к двери. Тук-тук-тук. Джашер вознамерился меня разбудить во что бы то ни стало.
– Джорджи?
Я открыла дверь: на меня смотрели широко открытые блестящие глаза Джашера, словно он качался на приливных волнах свежесваренного кофе.
– Что случилось? – я подавила зевок, прикрыв рот рукой, глаза у меня слипались.
– Прости, что разбудил, но я подумал, ты не захочешь пропустить такое. Спустишься? – и, не дождавшись моего ответа, он помчался к лестнице.
Я нащупала на полу тапочки, в процессе заметив что-то белесое под кроватью. Отыскала халат, накинула его на себя и выскочила из комнаты, на ходу поправляя спутанные волосы. Затопала по ступенькам. Остановилась у подножия лестницы, прислушалась, свернула в коридор – до меня донесся слабый отзвук шагов Джашера, явно направлявшегося в сторону оранжереи. Я последовала за ним.
Раздвижные двери были раскрыты, Джашер уже сидел на пороге, подперев подбородок руками. Я присела рядом с ним. Он не сказал ни слова. Вокруг было темно.
– Так что же произошло… Ой! – Я попыталась прояснить обстановку, но в этот миг мое внимание привлек слабый отблеск, а затем еще один.
Облака расступились, и холодное сияние луны залило оранжерею. На моих глазах стали появляться коконы – не так быстро, как днем, но я все равно не успевала уследить за всеми. В листве тут и там мерцали огоньки, похожие на разноцветных светлячков.
– Они могут возникать и при лунном свете? – прошептала я в изумлении. – Ты мне не говорил!
– Так я и сам не знал! – так же шепотом ответил Джашер, пожимая плечами до самых ушей. Коснувшись моей руки, он заглянул мне в глаза. – Джорджейна… Это
– Лунные фейри, – повторила я и тоже улыбнулась.
Минут десять мы молча наблюдали за появлением маленьких коконов. Время между вспышками света постепенно стало увеличиваться, а потом мерцание прекратилось. Оранжерея приняла свой обычный вид в лунном свете, меняющемся от движения скользящих по небу облаков.
Итак, событие, которое, как я считала, происходит лишь раз в столетие, случилось дважды всего за несколько часов.
– Тебе очень повезло, Джорджи, – голос Джашера нарушил тишину.
Мне понравилось, как он произнес мое имя.
– Почему?
– Это наследие твоей семьи, – сказал он. – Много ли семей имеет такую тесную связь с природой?
– Это и твое наследие, Джашер. Ты – часть нашей семьи.
Он пожал плечами:
– И да и нет. Понимаю, Фейт не хотела бы, чтобы я чувствовал себя посторонним, но я знаю, откуда я пришел и что я такое.
– В смысле «что я такое»? Что ты такое, как не Шихан? – я повернулась, чтобы рассмотреть его лицо в полумраке. И увидела глубокую печаль, которая поразила меня на фотографиях Джашера, когда он был юн. Значит, эта печаль так никуда и не исчезла.
– Проклятый.
– Нет, Джашер, ты не проклят. Ты благословлен, – возразила я.
