Рожденная полностью

Я знала, что за этим сообщением сквозит боль, но допытываться не стала. Харпер никогда не умела выражать негативные чувства, пряча их под маску напускного веселья и пренебрежения, и нужно было позволить ей это сделать, прежде чем из ее глаз хлынут потоки слез.

Харпер: “Так что я вернулась в Сиэтл”

Пока я подбирала слова, Харпер выпалила следующее сообщение, делающее все куда проще.

Харпер: “Не хочешь потусить?”

А я очень хотела. Неделя, проведенная в заботах о куче вещей и приборке после пыльных коробок, практически одинокая неделя, когда Адама я могла видеть лишь по вечерам… я была готова на стенку лезть от тоски.

Я: “Конечно! Когда?”

Я быстро набрала сообщение и отправила, и только потом спохватилась – только бы не в выходные. Это были единственные дни, когда мы с Адамом могли проводить дни напролет вместе, и потратить целый выходной, даже половину, мне казалось подобно пытке. Но к моему облегчению от Харпер пришел ответ.

Харпер: “На самом деле я буду в Сиэтле только 20 числа, можно в этот же вечер”

Я глянула на календарь, до назначенного дня было почти три недели, и вот удача – двадцатое число не было выходным. Мысленно я уже согласилась. А через пару секунд пришло еще сообщение:

Харпер: “Если у тебя нет планов”

Через маленький экран телефона в этих нескольких словах я уловила нотки неуверенности, и к горлу у меня подступил ком, грудь налилась свинцом. Бедная Харпер! Она с таким воодушевлением рассказывала мне про Майкла, про Лондон, когда ездила к нему погостить, а теперь, наверное, все ее планы рассыпались на тысячи осколков. Так захотелось ее обнять, принять на своем плече ее горячие слезы, но я не могла, по крайней мере, пока.

Я: “Как ты?”

Она начала печатать. Долго. Я смотрела на три мерцающие точки против ее имени, но сообщение все не появлялось. Я все еще хотела пить. С легким, на удивление, сердцем поднялась из-за стола и спустилась вниз, на кухню. Глянула на экран, сообщений все еще не было. Тревога начала сдавливать мне грудь, лишая возможности нормально дышать. Но я не была уверена, что волнуюсь именно за Харпер. К тревоге тут же прибавилась горечь стыда.

Я стояла около кофемашины, наблюдая, как горячий напиток медленно набирается в кружку, стараясь сосредоточиться на бурлящей пене, но тревога царапала голову изнутри. Тупо уставилась на кружку, до конца не осознавая, что кофемашина уже закончила работать. Я чувствовала: меня вот-вот начнет потряхивать. Внутри все металось, и я держалась за каменную столешницу, чтобы чувствовать физическую опору.

С тем же ощущением я села за маленький столик в кухонной нише с кружкой дымящегося кофе в руках, пригвоздила взгляд к недвижимым деревьям за окном, пытаясь перенять их спокойствие, подула и сделала пару крохотных глотков. Согревающая жидкость тут же потекла по горлу, и меня начало отпускать. Телефон завибрировал вновь. Мне потребовалась секунда, чтобы понять, от кого может быть это сообщение, и только тогда я достала телефон. Прошло столько времени, прежде чем от Харпер пришел ответ.

Харпер: “Не очень”

Видимо, сильно “не очень”, раз она не нашла в себе сил отправить все, что у нее накопилось простым текстом.

Харпер: “Ты не будешь против, если наш вечер будет посвящен мне?”

Я немного выдохнула. Еще немного, и Харпер будет готова открыться, не надевать фальшивую улыбку, а проплакаться под грустную мелодраму, объедаясь мороженым и во всех красках описывая, как отвратительно поступил с ней Майкл или какие обстоятельства помешали их самой искренней и чистой любви. Но, судя по сообщению в начале, я предположила первый вариант.

Я: “Конечно! Займемся всем, чем захочешь”

Ответ пришел не сразу.

Харпер: “Спасибо тебе. Целую”

Я отправила кучу розовых сердечек и откинулась на спинку стула, погрузившись в раздумья. Оглядела окружающий меня дом: просторную светлую кухню, большой угловой диван, винтажный камин, маленький столик, за которым мы с Адамом быстро завтракали по утрам и сидели, наслаждаясь компанией друг друга, темными уютными вечерами.

И вдруг тревога снова сдавила мою грудь. Глазами я забегала по комнате. Тело словно налилось свинцом. Я чувствовала, как сердцебиение у меня учащается, и все тело обдает жаром, под мышками выступает пот. Ногти больно впились в ладони, нужно было срочно сжать что-то еще, но, как назло, под рукой не было ничего подходящего.

Харпер была такой счастливой всего несколько месяцев назад. Всего несколько месяцев. И их с Майклом союз казался нерушимым. Даже ее отъезд в Лондон к нему был для Харпер приятным бонусом к прекрасным отношениям. А теперь: “да ну его”… В висках глухо раздавалось сердце, во рту пересохло, и я сделала еще глоток несмотря на обжигающую температуру.