- Слушал, - признался, блаженно улыбаясь. - Просто ни слова не понял, ты на итальянском её несла, а я единственное, что из него помню «Si, mia bellezza», - повторил я «Да, моя красавица», которыми соглашался на что-то ранее сказанное.
Она открыто встретила мой взгляд, в её зелёных глазах не осталось и капли гнева.
- И на каких языках я тебя ругала?
- Кроме русского, на английском, немецком, итальянском и китайском.
- Ты и половины не понял?
- Угу, - признался я крайне довольный ситуацией. – А ты по-прежнему переходов с языка на язык не чувствуешь?
- Я тебя без переходов сейчас прибью!
- За что?
- Второй раз не перечислить! Теперь сам свои грехи вспоминай!
Я поймал металлическую трубу на подлёте к лицу, отвел руку и, продолжая ухмыляться, направился к ней. Нас разделил шквал мусора, скрывая её новый манёвр. Я притянул пространство, оставив её оборону за спиной, прижал к себе, увлекая в портал.
Внезапная темень полностью дезориентировала бунтарку. В комнате отеля было темно, я знал, что способности видеть в темноте ей не достигнуть. Теперь дело только за мной: у меня было несколько минут, чтобы сломить её сопротивление, и не было права на ошибку.
Губы оставили лёгкую дорожку от шеи до лица, рука на затылке не позволила ей уклониться, вторая рука прошлась по её спине, прижимая сильнее, и я почувствовал, как её тело напряглось в ответ. Словам возмущения помешал мой язык достигший цели.
Я отрешился от себя, направляя все свои чувства на её реакции: страх сменился сомнениями, мои поцелуи и прикосновения лишили концентрации, по её телу пробежала лёгкая дрожь желания и страха.
Я ослабил давление, освобождая её от пояска на сарафане, но не стал торопиться с одеждой. Пусть чувствует защиту ткани, пока ещё хочет этой защиты. Безвольные руки положил на свои плечи, они словно ожили, помимо её воли зарывшись в моих волосах. Я целовал не сдерживая страсти, вдыхал каждый её стон. Захватывая губами, руками, всем телом, вытягивал глубоко запрятанное желание, пока оно не вырвалось, преодолевая её самоконтроль.
Сарафан и рубаху, снятые в одно мгновение, отбросил в сторону, мечтая вечность смотреть на неё, нежную как цветок, прижатую к простыни. Тело выгнулось мне на встречу, когда я нашел губами розовый сосок. Моя рука проникла между нами, прокладывая путь к вожделенной цели. Меня тряхнуло нетерпение, подумал, умру на пороге наслаждения, если она остановит в последний момент, и я усилил натиск, не оставляя ей ни малейшего шанса.
Глава 9
Пятую ночь проворочался без сна, но лучшего объяснения, почему мои семейные отношения давали трещины по любому поводу, чем наказание, озвученное в Храме Лады, не придумал. И вроде не так уж приговор безнадёжен, надо-то ни много, ни мало - всего добиться самому. Но подвижек в ответ на мои старания с её стороны не последовало. Прожили мы несколько дней вразжопицу, только ссорились, не помирились ни разу, переступали очередное выяснение отношений и начинали новое, нелепо бережно давая друг другу передохнуть.
Причинами ссор были исключительно мои претензии на её тело. Я по максимуму хотел добиться своего. Она, зная что я не опущусь до грубого насилия, не уступала, сводила все мои попытки близости к нулю. Отсюда у нас отсутствовало всё, о чём я грезил: тепло, понимание, секс, в конце концов. Мог ли я без последнего? Когда ждал её, думал, что смогу, лишь бы она была рядом. И вот, она со мной и не со мной совершенно, потому, что я хотел её безумно, а она готова убежать от меня, даже когда я клялся, что остановлюсь на поцелуе.
После бурной встречи на складе и первой ночи в отеле, она полностью закрылась от меня: ни то, что поцелуя - руки не дождёшься, если она в пропасть падать будет. Инициатором скандалов был тоже я, а как без них, если тишина между нами резала меня на части, как крик тяньгора.
Я бесконечно убеждал себя, что не должен злился на неё, сдерживался как мог, но каждый раз выходил из себя. Я не знал, почему она отдалилась от меня, но продолжала быть рядом. Одержимый ею, клялся в чём угодно, убеждал в своих чувствах, предлагал сюрприз за сюрпризом, но тщетно. На всё «уйди, противный» и не только это. Было в её чувствах что-то ещё, такое глубокое, что я не смог идентифицировать, чтобы понять. Лежал без сна и думал, думал.
Есения спала спиной ко мне на самом краю кровати. Я протянул руку, сгрёб её в охапку и бережно притянул к себе. Моё ледяное сокровище, выглядело таким хрупким во сне.
До тех пор пока не проснулась! Не успел получить и пары мгновений нежности, когда почувствовал, что её тело застыло, собирая силы для сопротивления. В ход пошли зубы, ногти, ноги. Попытка стать дальше от свидетельства моего возбуждения была виртуозной, сомневаюсь, что Чеми изловчилась бы так вывернуться. Есения же продолжала вырываться с отчаяньем схваченной птицы. В какой-то момент я просто отпустил, и она, со всей дури, полетела прямо на пол. Непроизвольно выставленные руки, спасли её упрямый нос от столкновения с полом.
