Анжелика до сих пор уверена, что я занимаюсь бизнесом. Ну и пусть так думает. Мне от этого ничуть не хуже.
Волчина уже начал строить себе дом в черте города. Он все хотел, чтобы и дома у нас стояли рядом, но я вообще отказался от такой затеи. На фиг надо! Пока мы живем в постоянной опасности, не стоит заводить себе дом. Мне хватает и той квартирки, которую мы еще снимаем в центре.
Сегодня я собрался сходить с Анжелой в ресторан. Заезжаю за ней пораньше, то есть к семи вечера. Заходить не захожу и, посигналив у подъезда, остаюсь ждать в машине. Анжелика выбегает через десять минут, вся нарядная и веселая. Целую ее в щечку, дарю огромный букет роз, и мы едем ужинать. Всю дорогу до ресторана Анжела щебечет мне о будущих занятиях в университете, о том, каким великолепным она станет журналистом.
Посматриваю на ее искрящиеся радостью глаза, и мне становится хорошо на душе. Какая же она чудесная девчонка, и сколько, оказывается, можно найти счастья в обычных мечтах. Любуюсь ею, насколько это позволяет дорога, и мне не важно, что она говорит. Мне хочется слышать ее мелодичный голос и не думать ни о чем. Черт возьми! Наверное, это и есть то чувство, о котором я сейчас думаю?
В зеркале заднего вида я давно срисовал темно-синюю "шестерку". Это машина моей охраны в лице Лехи и двоих боевиков. После двух неприятных бесед с Костиком Волчина настоял, чтобы меня всегда сопровождал хотя бы такой минимум охраны. Я особенно не возражал, так как Волк один хрен кого-нибудь да послал бы. Паркуюсь напротив ресторана и помогаю девушке выбраться из машины. Закрываю "Жигули", и мы идем по ступенькам наверх. На середине лестницы у Анжелы подворачивается нога и слетает туфелька. Я успел подняться на пару ступенек выше и оборачиваюсь к ней.
Сначала я безразлично отмечаю, что от тротуара левее нас отъезжает машина и в открытом окне задней дверцы появляется чье-то лицо, затем рука со стволом. Анжела в это время уже надела туфельку и начинает разгибаться.
- Ложись!! - кричу я ей, выхватывая пистолет.
В руке человека из машины вспыхивают яркие огоньки, и я почему-то даже не слышу выстрелов. Как будто все замерло или происходит в немом кино. Краем глаза замечаю удивленные глаза Анжелы. Смахиваю ее рукой со ступенек и, не пытаясь укрыться или уйти хотя бы в сторону от огня, очень выверенно и хладнокровно расстреливаю обойму ТТ по машине, откуда стреляют сейчас в меня. "Жигуленок" теряет управление и, проехав наискосок, мягко упирается в поребрик противоположной стороны. Я в это время молниеносно перезаряжаю пистолет и вижу, как из машины моей охраны выскакивают обалдевшие от происходящего парни.
Анжела лежит на газоне и не двигается. Кидаюсь к ней, приподнимаю ее и все тут же понимаю по застывшим, безжизненным глазам. Обхватив ее руками и прижав к своей груди, прошу сказать мне хотя бы слово. Ну хоть одно слово! Чувствую, как по моим пальцам течет кровь. Это кровь Анжелы. Анжелки, которая уже никогда не пойдет в университет, никогда не будет смеяться моим шуткам. Нет моей любимой веселой Анжелы. Уже нет... Я рыдаю и вою от бессилия, как одинокий зверь в морозную ночь. Это моя тоска, моя боль. Анжела! Ан-же-ла-а-а-а!!!
Я сижу перед столом следователя и который час не могу понять, чего он, сука, пытается добиться от меня? У меня перед глазами только лицо моей Анжелы. Еще раз, снова и снова, я прокручиваю то, что произошло перед рестораном. И вижу ее удивленные глаза. В нее ударили пули, предназначавшиеся мне. Анжелка умерла, отдав свою жизнь за мою. Ну почему такая несправедливость в этом мире?! Она была в сто, нет, в тысячу раз лучше меня! Ей бы жить и жить! Почему, по какому праву так нелепо и так коварно устроен мир?
Следователь подает мне стакан воды. Что это? Зачем? Только сейчас чувствую, как у меня по лицу текут слезы. К черту эту воду! Всех вас к черту! Там, у ресторана, кто-то забрал мой пистолет, выдернув его у меня из руки. Потом была толпа народа и кто-то хотел забрать от меня Анжелу. Не помню, что там было, но каким-то образом я все же оказался в милиции. И вот теперь этот следак, который строит скорбную морду, хочет, чтобы я ему о чем-то рассказал. Да пошел ты!.. Я не стесняюсь своих слез. Смотрю на свои руки и на них вижу кровь. Плачу молча. Никто больше не услышит, какой вопль издает моя душа. Я плачу, потому что во мне убили веру в счастье. Во мне убили веру во всё...
- Я попал со своей девушкой в перестрелку между какими-то людьми, говорю я следователю. - Я ничего не понял и ни о чем не могу вам рассказать...
- Я понимаю вас, - сочувствует следак, - но и вы поймите меня. Я должен снять с вас показания, как с самого главного свидетеля. Поймите, это моя работа...
