— Ну-у, — тянет он. — Вообще-то это можно… Ну, там, ежели в свободное… как бы время, — говорит он. — Так, значит, это… Ну, что? Как охрана, что ли? Чтоб, значит, тут у вас все в порядке было?
— Именно так, — киваю я. Что за тупица этот легавый!
— А вы… Ну, это… Точно из. этого? Друзья… как бы Волка? — мнется полицейский.
— Тебе нужны доказательства? — усмехаюсь я. — Убить кого при тебе?
— Не, — кисло усмехается мент. — Я так, это… шутка! В общем все нам понятно. Только это… Вот деньги как? Ну, в смысле, что там… Каждый месяц, как получка?
— Будете получать по триста каждую неделю, — обещаю ему. — Но делать будете так, как скажем мы! Ясно?!
— Так понятно! Чего там! — радуется полицейский и смотрит на своих коллег: — А?
— Все нормально! — лыбятся сержанты. — Мы согласны!
Где берут таких дебилов? Удивительно!
Менты забирают деньги, и я зову на разбор хозяина салона. Дальше все просто. Начистив парню рыло от души, уезжаем из аэропорта… Очень неплохо поработали, время зря не потрачено.
Заезжаем в кафешку. Софья нам сердечно рада. С ней разговаривает Волк, я же жду гостей. Наши пацаны перекрыли подступы к кафе с улицы и готовы к любым действиям. Хотелось бы верить, что это у них получится, когда возникнет прямая необходимость.
Немые приезжают в том же составе, как и вчера, втроем. Привозят деньги. На их лицах читаю грусть и полную неуверенность в себе. Они также уже знают, с кем связались, и решают обернуть дело миром. Боятся.
Деньги их я пока не трогаю, и пять тысяч рублей лежат посредине стола между нами.
«Я хочу долю от продажи спиртного», — пишу им в блокноте.
Немые настороженно вскидывают на меня глаза.
«Такого уговора не было!» — пишут ответ.
Улыбкой успокаиваю их.
«Я не просто хочу долю. Я вкладываю деньги в ремонт ваших ларьков. А также, чтобы вы могли расширяться», — пишу им.
Троица переглядывается. Такого они явно не ожидали. Дополняю в блокноте, что вкладываю в их дело тридцать тысяч. Немые удивлены, и вся гамма чувств отражается в их лицах и жестах между собой.
Волк сидит рядом и с интересом следит за нашим молчаливым диалогом. Наконец старший согласно кивает головой. Достаю три пачки денег и бросаю их на стол, добавляя к пятерке.
Мы договариваемся, как и где будем пересекаться, и разъезжаемся довольные друг другом. Отпускаю своих парней и рулю к ближайшему телефону. У меня есть еще время, чтобы повидаться с Анжелой.
Дела у нас просто поперли в гору. На рынке, на вокзале и в аэропорту установили свой контроль полностью. На меня неожиданно вышли воры. Встреча с ними состоялась, и я познакомился с одним, можно сказать, легендарным авторитетом, который тянул двенадцать лет на киче «Белого Лебедя», такой же легендарной в уголовном мире крытой тюрьмы особого режима.
Мы быстро нашли с ним общий язык, и мне назначили процент, который моя бригада должна вносить в воровской общак. Воры объяснили свою позицию в этом городе, а также дали понять, каких людей мне трогать не стоит. Против слова воров я не шел никогда. Это не страх, а дань уважения заслуженным людям. Этапы, тюрьмы, лагеря, пересылки — вся жизнь под автоматом.
Самое интересное, что в те годы звание рецидивиста, и причем особо опасного, можно было получить даже за то, что человек три раза подряд сидел в тюрьме и на зоне, потому что нигде не хотел работать на государство. Такая статья называлась «тунеядкой», и за которую давали до двух лет исправительных лагерей. Да и за прочие шалости народ у нас сажали нещадно. Советам нужна была дармовая рабочая сила на великих стройках социализма. На горбах бесправных зеков гребаноё советское государство собиралось въехать в коммунизм… Это даже не смешно.
Как мы ни старались удерживать позиции в городе, новые группировки стали расти, как грибы после дождя, или, что точнее, со скоростью размножения кроликов. За каких-то три летних месяца нам уже стали дышать в затылок и наступать на пятки. В воздухе запахло кровью. Никакой пальбы и стычек у нас летом не было. Не было этого с того момента, как я угрохал усатого шашлычника. Но теперь, похоже, придется взяться за стволы.
Нам легко удалось выяснить, кто наш потенциальный противник, и я сейчас лишь жду случая, чтобы начать какие-то действия посерьезней обычных переговоров. С Костей, главарем солидной банды с правобережья, мы уже терли за жизнь пару раз, но я чувствую, что на него никакие доводы не действуют. Даже Волк стал удивляться моему долготерпению.
