Трое парней стоят, образуя полукруг, а рядом с ними несколько девок. Похоже, все слишком бухие. На земле, в свете фар, какой-то парень увлеченно и яростно стаскивает одежду с отбивающейся девушки. Приятели пацана подбадривают его криками, как болельщики на стадионе. В одной из машин орет музыка.
Все ясно. Придется вмешаться. Подхожу сзади к болельщикам.
— Нет лишнего билетика? — интересуюсь у народа. Руки у меня засунуты в карманы, а «тэ-тэшку» я запихнул пока за пояс джинсов сзади.
Мгновенно все прекращается. Ко мне оборачивается и тот, что барахтался на земле. Пацаны набычились, и двое сразу шагнули ко мне.
— Тебе что? — шипит один из них.
— Стой где стоишь, — приказываю ему и обращаюсь к девушке, сидящей на земле: — Иди сюда.
Девчонка, придерживая руками разорванную в клочья белую блузку, тут же подбегает и прячется у меня за спиной.
— Валите отсюда на хер! — приказываю остальной компании.
— Что? — заревели пацаны, сжимая кулаки.
Вытаскиваю «тэтэшку» и стреляю в боковое стекло белой машины. Девчонки визжат и приседают, закрывая уши.
— Следующая для тебя, — направляю ствол на ближнего ко мне пацана. Мальчишки в испуге попятились. Им лет по двадцать, если не меньше. — Ну?! рявкаю на них.
Компания срывается с места и запрыгивает в машины. Держу тачки под прицелом, чтобы им не пришло в голову на меня наехать.
Машины разворачиваются и отваливают в сторону шоссе. Убрав пистолет, прислушиваюсь. Вот они достигли дороги и уходят довольно резво в сторону города.
Девчонка до сих пор дышит мне в спину. Поворачиваюсь. Теперь стало темно, и нормально разглядеть ее я не могу.
— Спасибо, — лепечет она, хлюпая носом.
— Не за что. Пойдем со мной. — Девчонка замерла и не решается сделать ни шагу. Может, и обо мне она думает сейчас так же, как о тех?
— Иди, иди! — командую ей.
Нехотя, но и не возражая, она тащится за мной, спотыкаясь в темноте.
Открываю дверцу и включаю в салоне свет. Девчонка замирает.
— Вы здесь спали? — удивленно спрашивает она.
— Именно, — бурчу я в ответ. — Забирайся в машину.
Она обходит с другой стороны и усаживается. Поднимаю спинку своего сиденья. Вот и поспал, называется!
Вид у девчонки уже растерзанный, но синяков на лице нет, и фигурка у нее довольно неплохая. Ей мало лет, это точно. Она стыдливо прикрывает свои груди ладонями. Блузка у нее разорвана основательно, так же, впрочем, как и короткая юбчонка. Хоть туфли целы и на месте.
— Ладно. Куда тебя, везти? — закончив осмотр, интересуюсь я и выключаю свет в салоне, захлопнув дверцу.
— А вы меня отвезете? — все еще не верит она.
— Ну ты даешь! — усмехаюсь. — А я тебя о чем спрашиваю?
Девчонка вдруг утыкается лицом в ладони, сгибается к коленям и рыдает, вздрагивая всем телом.
Недавно и мне было так же плохо. Я сам не плакал много лет, и только гибель Анжелы заставила меня вспомнить, как это делается. Но я не выношу, когда при мне распускают нюни.
Достаю из кармашка дверцы бутылку лимонада и, открыв ее, подаю девушке, слегка дотронувшись до ее плеча.
— Вот, выпейте, — я почему-то даже перешел на «вы». Что делать, у нее горе, к чужому горю надо относиться с уважением. Девчонка, все еще сотрясаясь и всхлипывая, пьет лимонад, фыркает носом.
— Это были твои друзья? — спрашиваю, чтобы разговорить ее.
— Н-не… — отрицательно мотает она головой. Девчонка пытается подавить всхлипывания, и поэтому слова у нее не очень получаются. Достаю сигареты.
— Куришь? — предлагаю ей.
Она опять отрицательно мотает головой. Я закуриваю и приоткрываю окно.
— Нам надо уезжать отсюда, — говорю ей. — Не возражаешь?
— Угу… — кивает она.
Вывожу машину на дорогу и, проехав немного в сторону города, сворачиваю в лесополосу. Загоняю машину так, чтобы не было видно с дороги, и глушу двигатель. Докуриваю сигарету. Девчонка пьет лимонад. Кажется, она начинает приходить в норму.
— У вас есть пистолет? — вдруг спрашивает она.
— Что, что? — не понимаю я, потому что слегка задумался, глядя в темноту через лобовое стекло.
— У вас есть пистолет? — повторяет она, вполоборота повернувшись ко мне. Только сейчас замечаю, какие у нее огромные и даже в темноте красивые глаза.
— А-а, пистолет. Да. Есть, — соглашаюсь с ней и вытаскиваю новую сигарету.
— Вы — рэкет?
— Я? Нет, я Антоныч.
У девчонки наивное личико, совсем детское, шикарные, слегка вьющиеся волосы до плеч.
— Меня зовут Рита, — она делает попытку улыбнуться, а сама все так же обеими руками прикрывает титьки.
— Очень приятно, — улыбаюсь ей. — И все-таки, Рита, куда мне вас отвезти?
Девушка тускнеет.
— Меня хозяйка выгонит, — тихо говорит она. — Я живу с мамой в Ялте, а сюда приехала к своей школьной подруге. Мы школу только в этом году закончили. Она мне здесь помогла найти работу. У нас отца нет, и маме трудно одной. А у меня в Ялте еще младшая сестренка и маленький братик. Вот… У Маринки здесь знакомые ребята открыли кооператив, и у них есть два ларька. Ну, мне и предложили поработать продавцом. Зарплату обещали хорошую. Я только день и отработала, комнату сняла, там хозяйка строгая, сказала сразу, если что-то не так, ну там, какие-нибудь парни у меня… В общем, выгонит сразу.
