Но вот парадокс. Кремлевские мудрецы, часто обращаясь к минувшему как к скоровспомощной терапии, забывают важнейший нюанс: власть в России имеет обыкновение катастрофически опаздывать. Особенно в нашем непредсказуемом климате не везет судьбоносным государственным документам. Так было в 1881-м, когда Александр II (при котором, кстати, и появились впервые термины «оттепель» и «гласность») все никак не мог отважиться на конституцию. Но вот наконец отважился. 1 марта он собирался подписать масштабный проект административных и экономических реформ, подготовленных Лорис-Меликовым. В тот день император проснулся в прекрасном расположении духа и решил сначала отправиться в Михайловский манеж. То был последний в жизни Александра Николаевича воскресный торжественный развод караулов – по дороге его разорвала на части бомба народовольца Гриневицкого. Проект манифеста так и остался лежать неподписанным на рабочем столе императора. Внук Александра II, Николай II, ненавидевший даже саму идею Государственной думы, не говоря уже о гражданских свободах, и вспоминать не хотел о конституции. И все-таки 17 октября 1905-го загнанный в угол помазанник Божий разродился долгожданной конституцией, снова закамуфлированной под манифест. Но опять – непростительно поздно: общество уже достигло точки кипения. 18 октября вместо ожидаемых толп ликующих народных масс по случаю дарованной свободы на Дворцовой топтались лишь лохматые анархисты; Совет рабочих депутатов продолжал упорно бороться с царским самодержавием; доктор Дубровин, создатель «Союза русского народа», уже вывел из сумрака своих черносотенцев…
Сейчас, когда страна замерла в ожидании переговоров власти с оппозицией, особенно важно помнить о странной особенности российского правящего класса, неизменно отстающего от локомотива истории. Сегодняшняя реальность призрачна. Она двоится, распадается на фрагменты. Разные социальные группы складывают из этих фрагментов свой, не совпадающий с другими, образ окружающего мира. Но даже в такой зыбкости существуют еще жесткие правила. Лучше всех о них знает бдительный главный санитарный врач России Онищенко. Ведомство Геннадия Григорьевича накануне праздников издало циркуляр, где есть незабываемые строки: в Новый год нужно избегать контактов с птичьим пометом. Уверенна: в огромной ядерной державе не нашлось ни одного человека, который помчался бы после поздравления Медведева и боя курантов немедленно устанавливать контакты с птичьим пометом.
Бог с ним, с пометом. Главное – чтобы оппозицию не ожидала подобная участь.
Купил ли Мамонтов Сейшелы?
Кто бы что ни говорил, а в России сейчас происходит самая настоящая цветная революция. Это бунт тех, кто устал от серого цвета. Юрий Тынянов полагал – каждая революция производится для канона. Какой канон вылепят нынешние события, пока не известно. Но одна закономерность видна уже сегодня. Во главе протестного движения стоят яркие люди, так или иначе связанные с телевидением – Акунин, Парфенов, Быков, Улицкая, Лазарева, Романова, Троицкий. И это не случайность, а закономерность. ТВ – главный источник и хранитель серости.
Когда это началось? Лет десять назад. Ельцинская эпоха была эстетически невнятной, но очень яркой. Эпоха ковалась в атмосфере идеологического вакуума, что плодотворно сказалось на развитии ТВ. Оно грешило публицистичностью, некомпетентностью, неизбежным, как падение рубля, нарциссизмом ведущих. Но было и нечто важное – энергия мысли, столкновение позиций, индивидуальность стиля. С приходом Путина пришла смена парадигм. Шумных ньюсмейкеров ельцинской вольницы потеснили олигархи в погонах. Публичной политике они предпочли негромкую работу в тиши просторных кабинетов, где так комфортно заниматься любовью к родине.
Последний раз о профессии говорили в апреле 2001-го, когда умирало старое НТВ. В прямом эфире дибровской «Антропологии» увольнялся по собственному желанию Парфенов. На наших глазах разыгрывалась драма. Парфенов и Дибров на разрыв аорты выясняли тайные мотивы предательства именно с точки зрения отношения к ремеслу. Леонид Геннадиевич сказал репортеру Точилину: «Костя, если твой сюжет (о разговоре „захватчика“ Коха с сотрудниками НТВ. –