Но это не привлекло внимания.
ПОГУГЛИ!
У меня вырывалось только: агу. Меня это тоже бесило. Бесило, что я не могу нормально разговаривать. Но я понимал, что мне нужно ему подсказать. Чтобы он замолк! Собака такая!
— АГУ… АГУ…!
Мои крики не остались без внимания. Вскоре, рядом с нами уселся другой «Борис». Тоже угрюмый, чуть повыше, с рыжей шевелюрой. Звали его — Никита.
— Чё, — он говорил в точности, как мой тиран. — Проблемка какая, Боряныч?
— Херня эта сломалась, — указал на остатки машинки. — Сама.
Ага, как же. Сама. Давай, деревянный, — мысленно кричал я. — Возьми свой телефон и ПОГУГЛИ!
— АГУ! АГУ!
— А чё он? — тупо спросил рыжий. — Расстроился?
— Да хер его знает, Никитос, — отмахнулся Боря. — Он постоянно орёт. Всё ему не нравится. Жопу намыли — орёт. Покормили? Орёт. Отвечаю, вырастит, будет несносным подростком. Орущим, воняющим…
— О да, от него прям говном несёт.
Да вы совсем офигели? — я искренне негодовал. — Эй, дяденьки тупицы, а ну быстро объединили свой разум во что-то одно, и додумались посмотреть в этом вашем… интернете, что делать дальше! И хватит говорить про мою вонь! Это, вообще-то, Боря меня плохо подмыл!
— … чё делать-то? — Никита тоже уставился в одну точку.
Всё. У меня сейчас крыша поедет. Эти два балбеса были настолько идентичные, что я захотел разрыдаться. Они задавали один и тот же вопрос. Говорили одинаково. Думали одинаково. Тупили одинаково.
Я от одного то Бори избавиться никак не мог. А теперь их и вовсе — ДВОЕ!
И тут меня осенило. Я понял, что должен сделать.
Пусть я и младенец, но у меня есть кое-что, что может помочь этим двум недотепам. У меня есть… мозг!
Я собрал все свои силы, сконцентрировался и начал издавать нечленораздельные звуки, пытаясь имитировать слово: ПОГУГЛИ.
— АГУЛИ! АГУЛИ! — вырывалось у меня из горла, пока я активно махал руками в направлении разбросанных деталей.
Я надеялся, что они поймут, что я пытаюсь им что-то сказать.
Никита и Боря удивленно переглянулись.
— Чё это он? — спросил Никита, нахмурив брови.
— Да хрен знает, — ответил Боря. — Может, ему просто скучно.
Но я не сдавался. Я продолжал издавать звуки и махать руками, пока в глазах Никиты не мелькнула искра понимания.
— Слышь, Борян, — сказал он. — А может, он знает, как ее починить?
Боря скептически взглянул на меня:
— Вот ты тупица, Никитос. Он же младенец! Что он вообще может знать? Он только орёт, жрёт и срёт.
Но Никита был непреклонен:
— А вдруг? — сказал он. — Я слышал, что дети могут быть вундер… вундер… — он замялся, словно вспоминая слово. — Ну этими, челами с большими головами. Типа, умными дохера. Прикинь, какой прикол, если он реально шарит?
Они оба уставились на меня, ожидая дальнейших инструкций.
Вы чё? — я использовал слово, которое часто слышал от Бориса. — Совсем дурные? Почему меня нашёл именно этот… этот… — меня так трясло от злости и удивления, что я не мог свои мысли сформулировать. — Да какого фига то?
— АГУЛИ! — продолжил по-новому. — АГУЛИ!
— Гули? Он типа чё, голубя изображает? — начал смеяться Никита. — Ля, прикольный малый. А гавкать умеет?
Я, не переставая, верещал. Пробовал. Пытался выкрутиться языком так, чтобы были более членораздельные звуки. Пытался. Пытался…
И у меня получилось.
— АГУГЛИ! АГУГЛИ! АПАГУГЛИ!
— Апагуг… — забормотал Боря. — Чё? Погугли, типа?
Он уставился на меня, не моргая. С неприкрытым удивлением. Я же, радуясь, что этот деревянный человек, наконец, понял меня, тут же кивнул.
Надо было видеть удивление в лице Бориса. Он открыл рот, округлил глаза, и перевёл взгляд с меня на Никитоса.
Тот, хлопнув себя по лбу пятерней, да с такой силой, что остаток его мозга должен был вылететь через затылок, заявил:
— Во мы тупни. Реально, надо погуглить. Соберем аппарат, доделаем пол и всё, смена закончена.
— Не тупни, — не согласился Боря. — Просто устали. Вот башка и не варит. А ты, — он вновь покосился на меня. — Красавчик. Реально — гений, как и Натка.
А затем, этот рыжий, непреклонный парнишка, решил дать мне имя. После смешка Бори.
Теперь, меня звали…
— Гугля, ёпт, — рассмеялся Никита.
Я целых четыре дня пытался выучить новые слова. Все мои попытки были тщетны. Что говорило только об одном: прошлый случай был лишь случайностью.
Но помимо попыток научиться разговаривать, были попытки качаться дальше — как физически, так и магически.
Например, за это время я научился делать более быстрый переворот со спины на живот. Хоть это…
Ведь я отчаянно пытался найти хоть какой-то прогресс, любую искру, которая бы подтвердила, что я не трачу время впустую.
Магия, к моему удивлению, поддавалась немного лучше.
— Ну, давай же, страшная зеленая ерунда! — я протягивал ручку к висящему, как погремушка, орку. — Уйди, ты мне противен!
Орк лишь покачивался. Но уже конкретно покачивался. В прошлый раз я его сорвал, однако Наташа подвязала его посильнее. Сорвать его не получалось. Раскачать? Да, пожалуй.
Физические тренировки, напротив, превращались в настоящую пытку. Маленькое тело протестовало против каждой нагрузки, каждый новый трюк вызывал болезненные ощущения. Но я не сдавался.
