Она смотрела на меня круглыми глазами, придерживаясь за стену, чтобы удержаться на ногах. Краска медленно заливала ее щеки, а рука вскинулась, защищая горло. Несколько раз моргнув, она смогла вздохнуть.
– Нет, это ты извини, мастер Лахлан. Я через щелку увидела свет и подумала, что ты еще не спишь. – Румянец медленно возвращался к ней. – Твоя бабушка уже уснула, но заставила меня дать слово, что я разбужу ее проводить тебя. Ты по-прежнему собираешься выехать рано?
Я снял ножны и опустил в них меч.
– Прямо на рассвете!
– Ладно, – она улыбнулась мне и повернулась к двери.
– Мария, подожди!
– Да?
– Я хотел… э-э… поблагодарить тебя за то, что ты так хорошо заботишься о бабушке, – я на мгновение замялся и добавил:
– Мне очень жаль, что я прожил здесь так недолго.
– Твоя бабушка очень любит тебя. Она видит в тебе твоего отца. Она знает, что ты будешь таким же героем, как он, и только желает тебе лучшей жизни.
– Буду скучать по ней, – я заглянул в темные глаза Марии. – И по тебе тоже очень буду скучать.
– Прошу вас, не надо так говорить, мастер Лахлан, – она вспыхнула и потупилась.
– Почему не надо? – я прислонил меч к столу и скрестил руки на груди. – Ты умная и веселая девушка, красивая и гордая. Мне было хорошо с тобой, а мы провели вместе чертовски мало времени. Ты для меня загадка, и ты мне нравишься. Я буду скучать по тебе.
– Не следует так говорить, потому что я вам совсем не пара, – она покачала головой, отказываясь встретить мой взгляд. – Вас ждет великая судьба, и я рада за вас, но это значит, что вы найдете себе кого-нибудь получше. Ваша бабушка очень богата, и после ее смерти, которой, я боюсь, уже не долго ждать, все достанется вам, вашим братьям и кузену. Уже сейчас многие отцы и матери прочат своих дочерей вам в невесты.
– Пусть прочат, они мне не нужны.
– Это не значит, что вам нужна я, – она улыбнулась мне и вздохнула. – Вы еще многого обо мне не знаете.
Я нахмурился:
– Что мне еще знать! Я знаю, что ты заботишься о моей бабушке, как о родной. Я знаю, что ты искусная целительница, – я рассмеялся. – И ты сама сказала, что мой отец обещал взять тебя в жены, если переживет свою жену. Значит, ты и ему нравилась. Что еще мне надо знать?
Она медленно выдохнула:
– Например, то, что я видела, каково было моей матери потерять отца в Хаосе. Она заклинала меня никогда не любить рейдера, потому что настанет день, когда Хаос убьет его.
– Понятно, – я потер подбородок. – А ты не задумывалась, не стала бы твоя матушка предостерегать тебя от извозчиков, если бы твоего отца сбила карета?
– Последнее время я только об этом и думаю, Лок! – Ее глаза сверкнули. – Счастливо, мастер Лахлан. Если я решусь влюбиться в рейдера, сдается мне, он будет очень похож на тебя!
"Странная компания", – подумал я. Когда мы съехались вместе в двадцати милях к северу от Геракополиса, я не мог сдержать улыбки. Кони били копытами и фыркали паром, удивляясь, должно быть, зачем останавливаться под открытым зимним небом на дороге, разрезавшей бесконечную снежную равнину. Я заметил, что кое-кто из наших тоже удивлен. А еще я все время чувствовал напряженность между рейдерами и солдатами из отряда Кита.
Рорк и Ирин заехали за мной к бабушке еще до того, как солнечный диск полностью поднялся над горизонтом. Рози заставила их дожидаться, пока она упаковывала в мешок маленькие хлебные караваи, а поверх них яблоки и пакетики пряностей, необходимые, как она объяснила, чтоб походная еда хоть как-то в горло проскакивала. Рорк почти не слушал ее, а Ирин изнывала от нетерпения.
Ноб вывел Стайла и запасного коня. На него они навьючили мешки с едой, приготовленной Рози, мешки с моими доспехами, запасной одеждой и постелью.
Рорк покосился на меня:
– А где же оруженосец?
– А ты на что? – подмигнул ему я. Поднявшись в седло, я оглянулся и увидел в окне бабушку. Я махнул ей, и она подняла в ответ руку.
– Она хочет, чтобы ты поберег себя, Лок.
Я опустил взгляд на Марию, которая, кутаясь в толстую шаль, вышла меня проводить.
– А ты?
– Очень хочу. Береги себя, – она коснулась моего колена. – Я не моя мать. Если ты пообещаешь вернуться, я поверю.
Я склонился с седла и поцеловал ее в губы.
– Я – не мой отец. Я вернусь.
Рорк, ведя в поводу свою вьючную лошадь, нагруженную тяжелее, чем мой Аблах, выехал в ворота. Судя по тому, как Ирин взглянула на опасно покачивающиеся вьюки, ее вещи лежали в тех же мешках. Она покинула двор следом за Рорком. Я последний раз обернулся в седле, чтобы махнуть рукой остающимся. Бабушки я уже не увидел, но Рози, Ноб и Мария от души махали мне вслед.
Проезжая через город, мы встретились с Ксоей. Она сидела на крупном сером мерине и вела в поводу еще двух лошадей. Они обе везли провизию и одежду, и ни одной из них не досталось тяжелой ноши, ведь у Ксои не было ни оружия, ни доспехов.
Она подарила мне сияющую улыбку:
– Доброе утро, Лок. И вам доброго утра, Ирин и Рорк!
– Рад видеть тебя такой бодрой в начале пути. – Рорк подмигнул Ирин. – Вам, девочки, найдется о чем поболтать в дороге.
В глазах Ирин полыхнул "свет Хаоса".
– Я долго не выдержу, Рорк!
