Под стать сотне богатырей была и окружающая природа. Дорога проходила среди лугов, заросших полутораметровой травой, по берегу бурлящей реки, под сенью густого смешанного леса. Повсюду пели птицы, стрекотали насекомые, шелестел ветер. Естественные, простые, насыщенные запахи хвои, сухой травы, полевых цветов, влажного мха или прибрежного болота щекотали непривычный к диким ароматам земли нос Гима, кружили его голову, опьяняли подобно алкоголю.
Когда дорога вышла из леса в широкую дикую степь, агент эльтаров поравнялся с Корее.
– Излин не был таким раньше?
– Ничего общего, – прерывисто дыша в такт своей богатырской лошади, сообщил генерал. – Здесь не было ни одного незастроенного квадратного километра. Небоскребы, заводы, магистрали, мегаполисы, поселки, космодромы, свалки и... тому подобное. Грязная, умирающая планета с вырождающимся населением.
– Вы помните?
– Я?! – Генерал посмотрел удивленно. – Неужели по мне не видно? Я не «новый излинец», господин советник. Я был генералом внутренних войск еще задолго до того, как мой герцог решил все здесь изменить.
– Не хотел вас обидеть, – извинился Гим. – А остальные? Тоже не юноши?
– Остальные те, кем кажутся. Новое поколение. – Корее с гордостью оглядел своих рослых воинов. – Хорошие ребята.
– И что сделал Ронтонте?
– Вызвал лучших экологов миграционной службы... Знаете, этих... которые готовят планету к переселению: меняют состав атмосферы, привозят воду, обогащают почву... в таком духе. Были даже специалисты от эльтаров. Техносферу пустили под поляризаторы. Убрали весь верхний слой. Затем начали творить заново, по образцу и подобию планеты Земля, самой первой планеты человечества. Герцог сказал, что мы, как биологические существа, лучше всего приспособлены к условиям как раз этой самой Земли. До выхода в космос люди обитали там миллионы лет и так приспособились, что не скоро отвыкнут... Таких дел тут наворотили! Живность доставили, насекомых, рыб. Некоторых восстанавливали по древним файлам, выводили на свет заново.
– А люди?
– Кого переселили на Эгуну, кого – на Оттор. Кто не хотел улетать, остались.
– Они были довольны?
– Глупости. – Генерал посмотрел на Гима доверительным взглядом. – Вам ли не знать людей? Люди по природе консерваторы. Им всегда не по душе изменения, если решение принял кто-то другой. Если сами – пожалуйста, хоть все сломать и заново построить.
Гим задумался. В словах Корее был очевидный смысл. Чтобы спасти умирающую планету, наверное, стоило поступиться желаниями отдельных личностей. Хотя сам он точно не захотел бы оказаться на месте переселенцев, которых в один прекрасный момент лишают и дома, и планов на будущее...
Природа бурлила вокруг, наливалась жизненными соками, шумела, голосила, веселилась и цвела всеми Цветами радуги. Умом и сердцем Гим понимал, что все эти растения, звери и птицы не могли не быть благодарными герцогу за его увлечение историей. Планета не могла не вздохнуть с облегчением – пусть ее новое лицо и стало не тем, что когда-то, но все же оно снова стало румяным, здоровым и настоящим... С другой стороны, что-то в теории всеобщей гармонизации не сходилось. Убеждая себя в обратном, Гим явственно чувствовал недовольство и неприязнь, источаемые этой самой природой, благодарной герцогу. Если бы сержанту сказали, что планета способна говорить и мыслить, он бы уверенно заявил: Излин нервничает, Излин обеспокоен, Излин напряжен...
Дорога пересекала небольшие деревни. Деревянные домики с треугольными крышами, окружающие их заборы, много корявых, невзрачных фруктовых деревьев, загоны для скота, колодцы с примитивными механизмами для зачерпывания и извлечения находящейся на некоторой глубине воды... Заслышав стук копыт или же заблаговременно заметив на горизонте облако пыли, люди бросали работу и собирались посмотреть на сверкавших броней, богато снаряженных могучих воинов. Но Гим невольно отметил, что взгляды людей были недобрыми, тяжелыми, грустными, даже ненавидящими. При этом у всех: у женщин, мужчин и детей.
– Почему же они так смотрят? – спросил Гим у генерала Корее.
Богатырь только пожал плечами:
– Людей с оружием везде ненавидят.
Голые маленькие ребятишки, с криками бегающие по двору, играющие в куче песка или кричащие что-то на неразборчивом «детском» диалекте, поразили агента эльтаров больше, чем все остальное вместе взятое. Гим никогда в жизни не видел детей вот так – на свободе, живущих с настоящими генетическими родителями. В его душу закралась тень доброй зависти, но и тут же пропала: на глазах сержанта молодая женщина размахнулась и со странной, противоестественной для матери злостью стукнула своего совсем еще маленького сынишку, сопровождая удар криком:
– Марш домой, я сказала!
