А что, собственно, он мог сделать? В любом случае, следовало отыскать связь между прошлым и настоящим. В этом мире у Гима Церона не было ничего, за что он мог зацепиться. Оставаться на Отторе он не хотел категорически. Почему? Этого он не мог себе объяснить до конца, но его мучило гнетущее предчувствие чего-то плохого, чего-то опасного. Еще меньше Гиму хотелось возвращаться к герцогу. Он был в здравом уме, когда принял решение навсегда порвать с человеком, для которого был не более, чем электронным солдатиком, раскрашенным под живого. Тем более что и Ин он тогда пожалел не потому, что его тянуло к ней. Просто он терпеть не мог бессмысленной жестокости. Что же остается? Обратиться к эльтарам, сказать им: дайте мне другую работу? Интересно как? Насколько Гим уже понял, в этом секторе с представителями высшей цивилизации общался лишь один человек – герцог Ронтонте. Не обращаться же за помощью к своему нынешнему врагу и бывшему работодателю?
Итак, получалось, что Гим совершенно свободен, притом жизнь его лишена какого бы то ни было смысла. У него был титул, было имя, был счет в Международном Конверсионном Банке. Но было и сомнение в том, что он может воспользоваться чем-то из перечисленного списка, ведь стоило ему обратиться к межгалактической картотеке, как эльтары и герцог получили бы точные координаты своей драгоценной пропажи...
Шагая по улице, Гим постепенно пришел к выводу, что лукавил сам с собой – в душе у него вовсе не царила пустота. Там по-прежнему хозяйничала амазонка. Ее лицо стояло перед глазами, ее голос звенел в ушах, мысли о ней разогревали нервы и торопили с решениями. Отсюда вытекало три взаимосвязанных вывода. Первый: он помогал Ин не потому, что попал в плен магнетического притяжения ее гормонов, или... не только поэтому. Второй – опираясь на вывод первый, можно было предположить, что он – все еще нормальный мужчина, способный по доброй воле и любить, и желать. Третий – он сохранил в новом теле лучшие моральные качества и не мог успокоиться, пока существовала вероятность, что напарнице все еще нужна помощь. Как учили школьные преподаватели: между чистой совестью и собственной безопасностью мужчина всегда выбирает первое...
Увидев наконец между зданиями яркий просвет, говоривший о том, что в зоне прямой видимости появился столб реактора, Гим остановился. Он уже твердо решил, что надо делать. Оставалось лишь найти способ решения задачи.
Он знал только одно имя – Радол. Правитель планеты. Человек, на котором сходились все концы. Его как главного своего врага упоминал герцог; он возглавлял делегацию Оттора на Излине; он, и только он мог разработать план покушения и осуществить его руками специально подготовленного диверсанта.
Где мог находиться сейчас граф, еще предстояло выяснить. Сначала важнее было решить, что делать, когда состоится их встреча. Что бы мог предложить Гим руководителю Сопротивления? Ничего, за исключением шантажа. Он, Гим, знает, на кого работает амазонка. Знает, на чем она прилетела. Взамен на молчание он просит сохранить Ин жизнь и свободу...
Сержант поморщился – с такими «козырями» он наверняка будет в проигрыше. Но лучше такие, чем никаких...
Теперь дальше. Как попасть на прием к графу? Граф знает Гима Церона в лицо, слышал его титул и фамилию. Есть шанс, что, получив просьбу о встрече, он заинтересуется целью визита. Если, конечно, Ин к этому моменту сама не успеет рассказать Радолу все, что знает о своем излинском спасителе...
Если не называть имени и титула... Гим усмехнулся. Еще месяц назад ему бы и в голову не пришло, что можно вот так, по личной инициативе, договориться о свидании с главой правительства целой планеты! Конечно же никто не пустит к вельможе неизвестного человека с улицы.
Значит, назвать себя все же придется. От этого никуда не денешься. Даже для того, чтобы добраться до дома графа, понадобятся деньги. Наличных у него нет, а электронные – это то же имя.
Добраться до дома... Удивительно, но Гим как будто и не видел препятствий на пути к цели. Его не волновало, как найти графа, словно на каждом здании Уенберга должны были висеть указатели: Радол там-то и там-то, а через час переместится туда и туда. Как ни странно, такое нахальство оказалось оправданным. Выбравшись на широкий проспект с интенсивным автомобильным движением, Гим увидел припаркованный у тротуара броневик с гербом Службы Безопасности города и, не колеблясь ни секунды, направился к нему. В машине сидели трое полицейских.
– Я – лорд Гим Церон Ревенберг! – обратился к ним Гим с видом человека, очень спешащего выполнить какое-то дело. – У меня важная новость для графа. Вопрос жизни и смерти.
– Документы-то у вас есть? – Сонные глаза молодого капитана полиции ожили. Судя по всему, он все же допускал, что нестабильная политическая ситуация на планете в какой-то момент может затронуть и его лично, но особого желания немедленно действовать не испытывал – он все так же сидел, развалившись, на переднем сиденье броневика, повернув к Гиму вялое заспанное лицо.
– Проверьте мой биокод!
