И, к моему изумлению, Горан отошел в сторону. Уголок его губ поднялся, и он слегка пожал плечами, как бы говоря: «Как знаешь, если ты так переживаешь по этому поводу». Я заняла его место на трибуне. Затем повернулась к нему.
– Спасибо, – сказала ему я, – вы уволены.
Горан продолжал демонстрировать свою полуулыбку, но даже он признавал всю реальность моего статуса, когда правда обнажилась: он мог быть нашим инструктором, но инструктор не превосходил командующего флотом по статусу.
Без лишних слов он покинул комнату.
Мои одноклассники, наблюдавшие за нами, замолчали. В этой тишине я сказала им о том, что Ли был задержан по обвинению в проступке и освобожден от своих обязанностей до завершения расследования. Я рассказала им, что в ближайшее время они будут исполнять мои приказы. Дейдра стала исполняющей обязанности командира аврелианской эскадрильи вместо меня.
Я расправила плечи, напрягла диафрагму, когда заговорила, и начала медленно вышагивать по комнате. Как мы с Криссой когда-то тренировались. А потом, когда я завершила речь призывом задавать вопросы, я произнесла эту реплику так, как это делал Ли, с интонацией вниз, будто я ничего не спрашивала.
Пауэр поднял руку.
– У меня есть вопрос, – сказал он. – Если человек, похожий на Грозового Бича, говорит как Грозовой Бич и ходит как Грозовой Бич, – можно ли назвать его сиротой из чипсайдского приюта?
Попытки сгладить углы после этого заняли несколько часов. Только после того, как Кор повысил голос на допрашивающих меня стражников, у меня наконец появилось время перевести дух: целые группы людей по всей Обители собрались для обсуждения. Мы с Кором заперлись в кабинете Ли, чтобы посовещаться.
– Я поддерживаю тебя, как и Крисса, но тебе придется быть готовой к сплетням, – сказал Кор. – Пауэр рассказал всем, что ты прикрывала Ли все это время. И… Он говорит кое-что еще…
После того как я на протяжении последних семи лет терпела от Пауэра оскорбления, основанные на моем происхождении, я представляла, что еще он там рассказывал.
– Мне все равно, что он обо мне говорит.
– Тебе как раз не должно быть все равно. Ты командующая флотом. И если ты хочешь, чтобы они прислушались к твоему мнению о Ли, тебе нужно их уважение.
В течение следующих нескольких дней я постоянно слышала чей-то шепот в Обители: теории о том, почему я встала на сторону Ли – начиная с тех, которые ставили под сомнение мою преданность, заканчивая теми, которые гласили, что я влюбленная школьница, и теми, в которых говорилось, что служение драконам у меня в крови. Когда я случайно подслушала последнее предположение, голос Криссы гневно ему противостоял.
– Если я хоть раз услышу, что ты снова произносишь этот основанный на теории превосходства крови бред, я на тебя пожалуюсь.
Лично мне никто ничего не высказывал. А пока я выясняла, как выполнять работу Ли. Обращала внимание на детали, и бумажная работа пошла легче: в остальном я использовала все приемы, которые изучила, наблюдая за Ли и тренируясь с Криссой в симуляции уверенности. Зная о слухах, которые ходили среди армейцев – обо мне как о лидере в общем и как о поддерживающей драконорожденного в частности, – я осознавала, насколько важно было показать им, что я справлялась с этой работой. Не только ради самой себя, но и ради Ли. Те, кто сомневался во мне, и те, кто мне верил, одинаково выполняли мои приказы, не задавая вопросов, но я чувствовала, что это лишь временное затишье: казалось, будто мы все зависли, ожидая решения Атрея. А пока что ничего не прояснилось.
Ли читал где-то по две книжки в день, которые ему приносила Крисса, реже – Лотус или Дак. Кор и Рок еще не навещали его. А я не возвращалась. Ли был прав: у меня были другие приоритеты и мне надо было сконцентрироваться на них. Я не могла делать этого, когда я думала о Ли.
Пока что мое время тратилось на организацию раздачи рационов, которая зимой должна были происходить поочередно в крупных населенных пунктах по всему острову. Расписание раздачи основывалось на металлическом тесте, причем каждый класс получал свои продовольственные карточки в разные дни. Все во внутренних покоях надеялись свести к минимуму недовольства и не давать людям возможности сравнивать себя с другими классами, хотя и так было понятно, что люди не слепые и все равно поймут, что происходит. Вот тогда в бой и вступят драконы, как говорил генерал Холмс. Он не объяснил, что это значит.
В первый день проходила раздача продовольственных карточек в городе, их давали железному классу в центре Чипсайда. Мы с Кором наблюдали за этим.
Объем того, на что можно было обменять карточки – хлеб и картофель, – был скудным даже по стандартам Чипсайда, но никто из толпы не жаловался. Они считали чудом уже факт того, что еда раздавалась бесплатно. Недовольство придет позже. Когда они поймут, насколько мало еды им выделялось, и начнут сравнивать это с тем, что получили другие.
– Как он? – спросил Кор.
