Урахара Киске, такой же ученый, если не больший гений, не понял и не простил его за это. Я тем более не прощу.
Злодеями легко восхищаться на экране, потому что сила и высокий интеллект притягательны для масс.
В реальности – это бешеные собаки, которых надо пристреливать сразу же, как они осмеливаются показать клыки.
Не знаю, что должно произойти, чтобы я уверился в обратном.
Дверь в кабинет плавно открылась, мягко ступая, зашел Капитан Сугимото. Одним взглядом с намеком он заставил Юмико перестать качать ногами и встать со стола.
- Я закончила, Капитан, - отчитывается Восьмой Офицер. – Все Патрули на сегодня отосланы, снабжение доставлено, связь проверена.
Ух ты, она такая кроткая при Капитане, удивлялся я серьезности и осанке навытяжку Юмико.
- Отличная работа, как всегда, - прошелестел в комнате тихий, но властный голос старика Сугимото. – Это все? Ты свободна.
Юмико как метлой сдуло.
Кажется, при всей веселости и позитиве, Капитан ее пугал. За этим должна стоять какая-то история… Но мне плевать.
- Я тоже закончил работу, - спокойно ставлю на стол Капитана готовые бумаги. – Прикажете что-то еще?
- Хм, - протянул задумчиво он, перелистнул безукоризненно заполненные бумаги. – Знаешь, пожалуй, держать тебя здесь дальше – пустая трата времени. Хочешь в Патруль?
- Прямо сейчас? – приподнятая бровь.
- Да.
- Согласен, - не раздумывая, даю ответ.
Капитан немного раздвинул сухие губы в улыбке.
- Есть у меня для тебя одно дело… Как ты относишься к убийству Квинси, Окикиба Судзин?
Дангай.
Мои одинокие, тихие шаги звучат в мире пропасти прелюдией к прологу ужастика.
Атмосфера из удушливого воздуха, текущих грязью стен, черной земли под ногами и костей не опознаваемых животных, торчащих тут и там… И темнота над головой, как в самую черную ночь. Промежуток между мирами ужасен.
Только мягкий, фиолетовый свет Адской Бабочки, парящей за плечом, развеивает тьму вокруг.
Я шел и смотрел на окружение спокойным взглядом. К этому трудно, но возможно привыкнуть.
На ум пришла старая история Общества Душ.
Когда-то, еще во времена молодости Ямамото, Изгнанием в Дангай казнили аристократов за самые худшие поступки. Разумеется «худшие поступки» это ничто иное, как обычный проигрыш на политической арене.
Интересно, какое глубокое отчаяние испытывали жертвы этой казни? Здесь, в темноте и затхлости междумирья, ощущать, как приближаются, смыкаются стены грязи, что на самом деле – потеки времени, одно касание – смерть. И отступать в ужасе, ломая под стопами чьи-то забытые кости…
Как не беги, не кричи, не умоляй - конец неминуем.
Я поежился. Богатое воображение слишком ярко рисовало картину древней казни. Совет вообще горазд на выдумки. Яма Пустых, Изгнание в Дангай, Соукиоку.
В Сейретей не любили своих врагов и не знали слова «гуманность», стараясь уничтожать их как можно ужаснее.
И желательно так, чтобы даже в следующей жизни возможности отомстить не представилось. Уничтожая душу. В самых ужасных казнях Общества Душ есть своя, жестокая логика.
Вне света бабочки, грязь стен Дангая с хлипким гулом плывет вертикально вниз, рождая в потеках абстрактные, пугающие от воображения формы. Лица, искаженные мукой, глаз чудовища, о… Корабль с парусами? Эта фигня похожа на угадывание формы облаков.
Когда я подошел ближе, свет Адской Бабочки заморозил Корю, стены этого странного измерения. Странные картины из потеков хаотичного времени остановили свой бег вечных изменений.
Я уже не мальчик, попавший сюда с дедом впервые и боящийся даже смотреть вокруг. Меня это разве что забавляло.
Я попытался ощущать Корю, как сенсор, из интереса. Протянул ладонь, не касаясь, закрыл глаза, прислушиваясь к духовному пульсу внутри.
Ощущаю лишь ничто, словно провал в бездну без дна.
Корю – это время между мирами, хаотично ускоренное минимум в две тысячи раз, как говорят. Оно размыло существование в пыль, ничто. Тьма.
Мое сознание тянулось и тянулось дальше, пытаясь нащупать хоть что-нибудь в далекой тьме. Но лишь проваливалось глубже, падая, став меркнуть, как огонек на кончающимся огарке свечи…
Открыл глаза. С новым уважением и подспудным страхом глянул на Адскую Бабочку. Одна такая кроха, конструкт из Магии Демонов, удерживает меня от падения в реальную, не воображаемую бездну.
Я ускорил шаг, уже не глазея, как турист, по сторонам. Прежней самоуверенности как не бывало. Стер испарину со лба от инстинктивного страха.
И здесь Ичиго тренировался сколько? Три месяца? У долбанутого Шибы Иссина титановые шары, держать на личной силе все это окружающее дерьмо столько времени, пока сыночка тренируется. Судьба Трех Миров или нет, у него по жопе должно быть мурашки размером с кулак бегали.
У меня бы бегали.
Врата Сенкаймона я встретил с облегченным выдохом. Больше никогда не попытаюсь ощупывать чувством реацу Дангай. И Гарганту тоже, на всякий случай. Седеть еще больше раньше времени не хочется.
Врата Сенкаймона открылись, выпуская меня из тьмы между мирами.
