Никакие амбиции и желания, тренировки, обычные бои, ничто не помогло мне раньше даже коснуться этого барьера. Только в Шикае и самой сильной атакой я выдавал такую силу. А теперь она приходила сама, как будто решила, что только сейчас самое время.
Только давление истиной необходимости было способно на это. Такое сильное, отчаянное желание, что моя душа не могла не откликаться на него. Я чувствовал, что горел изнутри!
Каждая клеточка стонала от моих требований, но тело подчинялось, а реацу вздымалось в душе, как бушующее море! Быть быстрее, защитить, победить!
Больно и приятно одновременно, но я не мог остановиться.
Сила Лейтенанта? Мне было плевать сейчас, все, чего я хотел – это его голову!
Генрих передо мной, его глаза слишком медленно поворачиваются, он пытается уйти в Хиренкьяку, но перед уходом острие меча касается его стопы, перерезая ахиллесово сухожилие.
Попал!
Генрих рухнул на колено в трех метрах от меня. Все закончилось.
И тут же звук вернулся в мои уши, звон мороси дождя, мое натужное дыхание, звуки битвы неподалеку. Я, наконец, остановился. Ноги дрожат, руки дрожат, все болит, как ад. Но я шагаю на Генриха, крепко сжимая меч.
Я вижу отражение себя в его испуганных глазах.
Тяжело дышащий с паром изо рта, оскаленный, как дикий зверь. Капли дождя с шипением испаряются, не смея коснуться моего разгоряченного тела.
Сам воздух стонет от неистовой серебристой реацу, которую я испускаю с каждым выдохом. А взгляд… Из-за напряжения необходимости отслеживать глазами на такой скорости и следить за всем капилляры в белках налились кровью, несколько даже лопнуло, медленно окрашивая мои глаза в демонически алый.
Генрих открыл рот:
- Это невероятно. Ты… - он отпустил лук и на запястье с тихим перезвоном опал крестик квинси. - Ты просто чудовище.
Квинси беспомощно улыбнулся, опуская руки и наблюдая без сопротивления, как я подхожу.
- Исполнишь последнюю прось?..
Его губы шевелились уже в тишине, в полете. Я снес ублюдку голову.
С удовольствием наблюдаю, как безголовое тело падает набок, а башка катится прочь. Кровь красит траву, а дождь пытается очистить все, но пока тщетно.
- Тьфу! – плевок на труп. – Может, тебе еще пирожок в дорогу завернуть? Урод. Просто сдохни молча, чтоб тебя.
Выпрямившись, я вдохнул полной грудью, подставив лицо дождю. Холодные капли так приятно ощущались на лице, что я просто закрыл глаза и опустошил голову от мыслей, ощущая каждую каплю.
Время шло, ауры Квинси затухали вокруг меня, подчиняясь смерти. Без суматохи вокруг шинигами быстро подавили остальных, подавленных смертью Генриха, врагов. Мы победили, отстраненно отметил мой разум.
Я не обернулся, когда сзади подошел Асано и тихо спросил:
- Командир?
Тишина повисла на две томительные секунды, прежде чем я ответил.
- Асано.
- Да?
- Я так задолбался.
Вопреки словам я ощущаю, как сила и бодрость растут внутри, как расширяющая свои кольца могучая змея. Реацу все еще меняется, уплотняется, с каждой секундой качественно возрастая. И меняя меня.
Каждый вдох более сладок, с каждым морганием растет резкость восприятия, а мир словно расцветает более яркими красками. Мне сейчас кажется, что если оттолкнусь от земли кончиками ног, то полечу.
- …но и рад.
Повернув голову, вижу недоуменное лицо своего заместителя.
- Эта сволочь заставила меня так выложиться, что аж пришлось достичь уровня Лейтенанта, чтобы его догнать. Представляешь? Не месяцы войны, не медитации, не тренировки, а всего лишь один подлый ублюдок. Что за долбанная шутка судьбы…
Что на такое мог ответить Асано? Помявшись, он сказал:
- Ну, ты нас все равно всех здорово прикрыл, так что… Поздравляю?
- Ах, большое спасибо, - с сарказмом мудака ответил я, а потом скомандовал куда спокойнее: – Сожгите трупы, как обычно. И пошли хоть пожрем нормально, поймаем пару кабанов, возьмем немного выпивки у деревенских. Найдите у этих немного валюты по карманам, бросим как плату смертным. Или кресты серебряные тоже можно.
Асано аж кашлянул в кулак, но не смог скрыть улыбки.
- Если Квинси узнают, что мы расплачиваемся за деревенскую выпивку их священными артефактами, какое будет лицо? Забавно было бы глянуть.
- Да, – я перестал быть кислым и тоже улыбнулся. - Наверное. Не забудь наблюдателей в деревне тоже убить.
Когда слова об убийстве перестали не сочетаться с обычной улыбкой? Я не знаю. Но мне все равно.
Главное, что мои товарищи живы, я сам живой, миссия выполнена. Раньше я думал, мысль о силе Лейтенанта в моих руках ударит меня радостью, как Камаз. Оказывается, что нет.
Чувство достижения приятно, вне сомнений, я ощущаю его. Но когда я гляжу на довольные лица выживших соратников, как они смеются и с уважением и признательностью смотрят на меня, это кажется более важным. Более настоящим.
Я не облажался. Они все живы. Вот что ударило меня, как Камаз. Это чувство облегчения.
- Командир! – крикнул мне Мемору, самый дерзкий рядовой. – Я тебе обязан пару чаш сегодня! Ха, мне чуть пол лица стрелой не снесло!
- Да, и я!
- Я тоже тебе сегодня налью, Окикиба!
