-…Я правда рад, — сказал он чуть позже, — я думал, ты не сумеешь, но всё обошлось лучшим образом!
-Моя жизнь…
-Ты победил все преграды и теперь достоин лучшего! Смерть миновала тебя много раз, значит, не была твоей.
-Или мне повезло…
-Простой везучести мало! И ты сам прекрасно знаешь причину.
Юноша не имел даже мысли, но он решил промолчать.
-Я отмстил Авалдону, больше он тебя не тронет!
-Кто он?
Не долго думая, Ален выдал ответ:
-Да дед наш, Аморон… Не он это был, а демон. Демон в нём сидел, понимаешь, только притворялся вампиром. В прошлой жизни, да, был он им, но открою тебе тайну — страшный, злопамятный и низкий. Он совсем не такой, как ты, и я этому также не могу не возрадоваться!
-Так говоришь, это он решил убить меня?
-Всё верно! Демон не понял тебя и не поймёт, я знаю. Он специально отыскал эту деву…
-Рыжую и со странными глазами!
Ален кивнул и продолжил.
-Её, некогда прозванную колдуньей, но ей ли понять того, что ты неподвластен даже моим чарам?
-Из-за чего это происходит?
-Сила любви прочнее любого колдовства!
-Даже самой страшной магии?
-Поверь, что даже сильнее смерти…
-Но я… — снова стал заикаться Лай, — Я бы не сказал, что влюблён в неё до такой степени… Она просто нравится мне. Она мне просто подруга…
-Ты просто не знаешь, что на самом деле творится внутри тебя!
-Не надо говорить того, чего нет!
Демон протянул руку и на некоторое время задержал у его груди.
-Твои помыслы чисты и воздушны — в этом вся разница.
-Однажды ты поймёшь, что оно говорит правду… Но вот, мы с тобой отвлеклись. Та дева, её звали Инвари. Не слышал ли ты этого имени?
Лай покачал головой.
-Я уже понял, чего она хотела. Давай не будем говорить!
-А давай. Она подложила цветок… Это тоже были чары, ты ведь знаешь, что такие колокольчики на самом деле ядовиты, а она обернула их чем-то иным, заставила тебя поверить в иллюзию.
-Одним только взглядом?
-Ты ведь глядел в глаза?
Парень снова изумился и смолк.
-Как всё-таки сложно жить на свете с людьми!
-Ответь только на один вопрос, и я отпущу тебя с миром, — чуть погодя проговорил Ален, — Не думал ли ты ступить на дорогу смерти сам?
-Зачем же? — удивлённо уставился на него Лай, шокированный таким странным вопросом.
-Ну, кто ж знает… От тоски?
Он покачал головой и снова принялся говорить, как тот не прав.
-Жизнь и без того с лёгкостью может убить нас. Мне даже кажется, она жаждет сделать это, просто ищет для каждого именно его путь… Я ещё не отошёл от предыдущей напасти… Не говори мне больше такого! Никогда.
-Как прикажешь. Вот только чтобы бы ты сделал, узнай, что мог бы прожить по-другому?
-Как? — полюбопытствовал Лай, — Я ведь всё равно был бы вампиром, а их жизнь — сам знаешь…
-В этом ты прав, но я имею другое.
-Что же?
-Вдали от этого мрака и сырости…
-Но мне больше некуда идти! Дом моих родных, говорят, разрушили люди…
-Я должен сказать тебе одну важную вещь!
Лай насторожился.
-Боюсь, ты не расценишь её, как правду. Но я должен сказать, а ты должен знать. Ты имеешь право. Твои настоящие родители — не те, кого ты за них считал. Ты — приёмыш. Отца уже нет в живых, а мать находится в Митисе, и она — человек.
-Могу ли я тебе верить?
Демон пожал плечами.
-Увы, я не могу заставить тебя… Но проверь.
***
-Вот это да! Ален так заботится о тебе! Хороший он, не пойму только, зачем скрывал это?
-Думаешь, врёт? — парень с печалью опустил глаза.
-Не расстраивайся ты на ночь… Возможно, на то были причины. В первую очередь то, что ты вырос. Думаешь, митисийцы не запомнили тебя? Ещё как!
-Он — хороший? Да что он тебе наговорил?!
-Ты сейчас говоришь, как наш необразованный люд. Успокойся! Я просто констатирую факт.
И Илзе была растерянна не меньше Лая, но старалась скрывать это, молчать, показывать, будто слышит впервые, хоть и знала почти всё это — вплоть до единого слова, она просто не давала ему волноваться и не хотела пускать на лицо лишнюю ненужную тень.
***
Некоторое время Илзе была в сомнениях. «Верить ли Алену или нет? Всё-таки он не человек, а демон…» Она ходила по пустым коридорам и, опечаленная, присела на каменный стульчик. Это была та самая комнатка, в которой обычно отдыхал Лай. Зашла, решила прибраться и, взмахнув длинной коричневой шкурой, заметила на полу дневник. Там были какие-то строчки, те самые, что он называл стихами.
«Знаю, Лай увлекается литературой. Спорится, это его любимые или вообще его стихи?» Она перевернула лист и увидела желтоватый пергамент. Весь он — испещрённый чёрными кляксами, почёрканный и местами надорванный. Должно быть, он боялся сказать, боялся и краснел, и потому так коряво излагал свои мысли… Так вот как… Пишет, значит, от сердца…» — и она залилась краской от одной лишь мысли о том, а пред глазам пронеслись красивые строки:
Всё, что было —
Всё не напрасно!
Ты любила
Так искренне, страстно,
Ты любила
И мною жила,
И любови
Испила сполна;
Ты мечтала
И этой мечтою
Отыскала
Свой истинный путь.
Всё, что было —
Всё не напрасно!
Этих слов
Ты вовек не забудь!
***
Ты меня никогда не узнаешь,
Да и я не узнаю, кто ты,
Только в душе зарождаешь
Милые чувства черты…
(далее все слова зачёркнуты)
