Я пошел следом, на ходу скидывая куртку и доставая ключи. Перед кабинетом уже столпились люди. Все в белых халатах, ночнушках, пижамных штанах, мои пациенты не торопились менять стиль одежды, неизменно следуя больничной моде.
– Доктор Браун, – схватила меня за рукав старушка, пока я пытался вставить ключ в замок, – меня сегодня мучили бесы. Выглядели как ангелы, но кололи мне руки страшными когтями.
– Это санитары, мадам, – снял ее руку со своей и прошел в кабинет, успев закрыть дверь перед ее носом.
Кабинет встретил привычным звуком работающего стерилизатора и долгожданной тишиной. Накинув халат, я включил компьютер, разложил бумаги на столе и открыл окно. Звуки реальной жизни молниеносно влетели и заполнили собой все помещение, поглощая ожидаемую тишину.
– Стелла, кто у нас первый? – спросил я в переговорное устройство.
– Мадам Дюпон с дочерью уже ожидают вас.
– Впусти.
Дверь открылась, и медсестра впустила пожилую старушку, поддерживаемую под руку высокой статной женщиной. Та практически волокла за собой мать, не обращая внимания на то, как та еле успевает передвигать ноги.
– Доктор Браун, мне вашу клинику рекомендовали как самую лучшую, – с порога затараторили женщина, усадила мать в кресло и подошла вплотную к моему столу.
– Садитесь, – пригласил я ее жестом.
– Некогда сидеть. Запишите ее, – она ткнула пальцем в старушку, – и я поеду, у меня через полчаса маникюр.
– Для того, чтобы принять вашу мать к нам на постоянное проживание, необходимо заполнить документы, это занимает некоторое время. Мы должны обговорить условия проживания, ваши пожелания, мне нужно увидеть медицинскую карту, чтобы определить, какие процедуры и лекарства понадобятся вашей матери для поддержания здоровья.
– Да делайте с ней что хотите, – женщина порылась в сумочке, кинула свой паспорт передо мной и следом пачку банкнот. – На сайте написано, что минимальная стоимость – тысяча в месяц. Больше я платить не намерена.
– В эту сумму входит проживание, питание и уход сестер. Наверняка у вашей матери есть заболевания, которые требуют медицинского лечения.
– Мне на это наплевать, – ярко-красные губы придвинулись ко мне почти вплотную, и в нос ударил стойкий запах табака. – Заберите ее, и дело с концом. Она мне надоела, пусть доживает здесь.
– Хорошо, – я взял паспорт и стал заполнять договор, – принимаю плату за первый месяц проживания в нашем доме для престарелых. Моя обязанность уведомить вас, что оплата должна быть произведена до первого числа каждого месяца. В случае, если оплата не поступит, социальные службы города заморозят все ваши счета, снимут с них сумму задолженности и откроют только после завершения административного судебного дела.
– Как?! Вы не имеете права! Пусть снимают деньги с ее счетов, эта карга накопила за всю жизнь, пусть сама оплачивает свое проживание!
– Также на время проживания мадам Дюпон в нашем заведении будут заморожены все ее счета, поскольку мы принимаем ее на полный пансион.
– Да вы! Я что, не могу пользоваться ее счетами?! Я, что, должна из своего кармана платить за нее?!
– Сделки с недвижимостью, право пользования имуществом, в том числе машины, яхты и личные вещи также замораживаются, – я пододвинул заполненный бланк в ее сторону и протянул ручку, – но есть хорошая новость.
Дама взяла ее и замерла в ожидании.
– Так как опеку, в том числе оплату проживания, питание и все необходимое лечение, вы берете на себя, по закону все имущество перейдет к вам после смерти вашей матери. И никто не сможет претендовать на него.
Лицо женщины просветлело, и она быстро поставила нужную подпись.
– Благодарю за то, что выбрали социальную больницу «Вечная молодость», – улыбнулся я как можно естественнее.
Когда дверь за женщиной закрылась, я подошел к старушке, присел рядом с ней на корточки и посмотрел на ее морщинистое лицо. Взгляд серых глаз не выражал ничего, руки немного подрагивали, не находя спокойствия. Я взял ее шершавую руку в свою и легонько погладил.
– Марта, – позвал ее по имени. Глаза забегали и с трудом сфокусировались на мне, – теперь все будет хорошо. Вы будете жить с нами, мы вас накормим. Вы хотите есть?
Старушка не сразу, но закивала головой, протягивая руку к моему столу. Я встал, налил воду из графина и подал ей. Дрожащими руками она схватила стакан и с жадностью выпила его до дна.
– Где ваш багаж, Марта? – я огляделся по сторонам, но вспомнил, что с вошедшими не было вещей. Снял трубку переговорного устройства, – Стелла, вещи мадам Дюпон у вас?
– Нет, дамы пришли без вещей.
Выдохнул, чтобы не матернуться вслух. Такие, как эта напомаженная дочь, у меня проходят десятками в неделю. Приводят ненужных стариков, выбрасывают их на наше попечение и радостно возвращаются на нажитое не ими имущество. Радует одно, что социальное законодательство нашло управу на таких вот родственников.
