Войдя в кухню, она натянула ботинки. На автомате надела шапку и варежки, хотя все её мысли были заняты Джексоном. На улице все ещё бушевала пурга, и она знала, насколько опасно это может быть в случае, если они отойдут слишком далеко от дома. Она открыла кладовку и нашла жёлтый ящик с инструментами. Открыла крышку и сразу обнаружила верёвку в прекрасно организованной коробке.
— Так и знала, что он будет таким аккуратным, — пробормотала она. Она на мгновение остановилась, а затем целенаправленно забрала несколько винтов и болтов из отсеков и бросила их в другие. Закрыв крышку, она чувствовала себя немного. Закрепив поводок Чарли за ошейник, она распахнула дверь, холодный поток воздуха в ту же секунду заставил их сделать шаг назад.
— Хорошо, малыш, сделай это быстро, — крикнула она сквозь завывание ветра. Она прищурилась, пытаясь следить за Чарли, когда он потянул за поводок. Было почти невозможно увидеть даже ногу перед собой. Как Джексон мог находиться там в такую погоду так долго? Чарли продолжал тянуть её вниз по ступенькам, отказываясь заниматься своими делами в любом месте рядом с верандой.
— Ты упрям, как твой хозяин, Чарли. Держись, я собираюсь завязать эту верёвку вокруг перил, чтобы мы не заблудились.
Чарли послушно ждал, пока она завязала двойной узел вокруг деревянного поручня.
Ханна попыталась сосредоточиться, чтобы не упасть в глубокий снег. Она потеряла контроль над поводком и выругалась себе под нос, когда Чарли убежал, радуясь своей свободе. Ханна крикнул ему вслед, больше не держась за верёвку, инстинктивно побежав за собакой. Через несколько шагов, снег оказался ей по пояс, свет от крыльца было теперь невозможно увидеть сквозь пургу. Она позвала Чарли так громко, как только могла, стараясь удержать свой ориентир так, чтобы она смогла добраться назад к дому. При звуке лая она обернулась, но никаких признаков Чарли не обнаружила. Она отважилась сделать несколько шагов, зная, что ситуация становится все более и более опасной. У неё не было верёвки, чтобы вернуться обратно, и она знала, как легко человек может дезориентироваться и потеряться в метель. Она повернулась туда, где как она думала должна быть веранда и начала пробираться сквозь снег, чувствуя, как он забивается ей под одежду.
Секунды превратились в минуты, Ханна пыталась не паниковать, потому что единственное, что она слышала и чувствовала, это звук хлыщущей её ледяной крупы и дикий холод, что просачивался сквозь неё. Она продолжала звать Чарли, но не могла услышать ничего, кроме своего собственного голоса, охваченного ветром. Она плелась, но с каждым шагом чувствовала, что двигается все дальше и дальше от ничтожных шансов найти Чарли. Или коттедж.
Никто не найдёт её здесь. Даже если Джексон её искал, было невозможно найти человека в таких погодных условиях. Ей нужно было самостоятельно найти путь обратно. Она бывала в беде и раньше. Она могла сделать это. Она могла самостоятельно найти путь обратно, несмотря на то, что просто пробираться по снегу становилось все труднее и труднее. Пурга все никак не собиралась стихать. Эмили нуждалась в этом затишье.
ВОСЬМАЯ ГЛАВА
Джексон положил поленья на крыльцо и потопал ногами, чтобы стряхнуть снег со своих ботинок. Он привык к подобным зимам, так как сам вырос на севере. На самом деле, у него была парочка приятных воспоминаний об отце до того, как умерла его мать. Его отец был добрым и терпеливым. Джексон ходил за ним в сарай и смотрел, как он рубил дрова для камина. В детстве, он не совсем понимал, насколько опасной может быть погода, хотя его отец пытался вбить ему в голову, что это может оказаться смертельным.
Джексон потянулся, широко расставив руки, и почувствовал себя гораздо лучше после того, как выплеснул немного нерастраченной энергии, собирая дрова. Он не думал ни о чем, кроме Ханны и её обвинений. Он никогда с кем-либо в своей жизни не переходил от чувства желания к чистому гневу за считаные минуты. Ханна знала, как задеть его чувства. Она заставила его почувствовать себя подлецом, как только услышала о его предложении перечислять на счёт племянницы деньги. Чем больше он думал о том, что она сказала, тем больше понимал, как она была права. Она достучалась до него. Со всех сторон.
Свет от фонаря на крыльце заставил его остановиться. Он бы мог поклясться, что на мгновение он почувствовал запах выпечки своей матери. И на минуточку, он не знал почему, он позволил себе остаться в прошлом. Он вспомнил, как он мчался в дом после школы, его мать останавливала его улыбкой и, взмахнув рукой, напоминала ему, чтобы он снял обувь. Это чувство любви, которое всегда присутствовало, прокатилось сквозь него. Его маленькая сестрёнка обожала его и всегда следовала за ним по пятам. Когда все пошло не так? Почему их отец не был сильнее ради них? Он мог видеть их всех улыбающимися и смеющимися за обеденным столом.
