Взглянув на Мириам, Чез осознал, что мисс Глори оказалась совсем не такой, какой он ее представлял: слишком нахальной, что ли.
– Донован у вас? – спросил он по дороге в клиентский отдел.
– Да, – удивленно вздохнула Мириам, – ты его знаешь?
– Мальчик часто заходит ко мне, пока его мама работает, – пояснил Чез, доставая мешки с отметкой «Для мисс Глори».
– Он думает, я сумасшедшая. Сегодня утром заявил, что с моими волосами будто кошка поигралась.
– Да, это в его духе, – усмехнулся Чез, пока они шли по магазину.
– Ты недавно в городе?
– Ага.
– Тебе у нас понравится, – сказала Мириам, когда они вышли на улицу.
Чез терпеть не мог, когда за него решали, что ему должно понравиться. Он загрузил мешки в машину и закрыл багажник.
– Спасибо большое… – Мириам бросила взгляд на его бейдж, чтобы узнать имя, – Чед.
Имя все время писали неправильно, но Чеза это не беспокоило.
Пройдя через парковку, он опять увидел хорошенькую блондинку, которая так понравилась ему в универмаге. Она выезжала из переулка между адвокатским бюро и магазином и его не заметила. Чез проводил взглядом проехавшую мимо машину и пошел на работу.
Когда Далтон и Хедди погрузили рождественские наборы в джип, я как раз захлопнула багажник, а Эрин, Мириам и Донован уже сидели в моей машине. Мы с Далтоном еще раз сверили списки квартир и домов, куда собирались отвозить посылки, а после договорились встретиться в церкви на городской площади. Когда температура опускалась ниже тридцати пяти по Фаренгейту, церковь открывала свой подвал для бездомных, где они могли переночевать на раскладушках. Запускать туда начинали в семь, и я хотела успеть к открытию.
Мы подъехали к церкви без нескольких минут семь, и, отдав мешок со свертками Эрин и Доновану, я ждала, пока выйдет Мириам.
– Я тут подожду! – крикнула она.
С мешком под мышкой я подошла к дверце машины.
– Тут же холодно.
– Ничего, я посижу, просто оставь ключи.
– Давай! Поможешь мне тащить мешки.
– Серьезно, Глория, – проговорила она, – я целый день этим занимаюсь, больше не могу.
– Не можешь? – воскликнула я, теряя терпение. – Не можешь помогать людям?
Мириам не шелохнулась.
– Вставай! Я уже замерзла тут стоять!
Наконец она вышла из машины, и я сунула мешок ей в руки.
– Красные для женщин, зеленые для мужчин.
На скамейке на площади сидела женщина, и, заметив ее, я продолжила:
– А вот и Дженет. Она всегда приходит поздно: не любит, когда вокруг много людей. Отнеси набор для нее и заходи внутрь, буду ждать тебя там.
Вытянув шею, чтобы разглядеть Дженет, Мириам возмутилась:
– Не хочу я туда идти и давать что-то женщине, которая не любит людей.
– Она не любит, когда людей много, – сказала я, закрывая багажник, – тебя одну она переживет.
Я махнула рукой, подгоняя ее, однако Мириам застыла как вкопанная.
– Не забудь поздравить с Рождеством! – оглянувшись, крикнула я.
Недовольно ворча, Мириам сдвинулась с места и тут же шагнула в грязно-серую кашицу лужи. «Ненавижу помогать людям», – процедила она, сердито качая головой и отряхивая ногу.
Стоило ей перейти дорогу, как Дженет поднялась и стала бродить по площади, заставив Мириам ускориться.
– Ю-ху! Привет-привет! – кричала она, догоняя Дженет.
Как только та обернулась, Мириам вручила ей подарок.
– Это вам.
Дженет молча взяла сверток.
– Тут кое-что… от Глории… то есть, от мисс Глори… для вас, – запиналась Мириам, поняв, как глупо это звучит. – И счастливого Рождества!
Подняв глаза, она увидела, что из дверей универмага за ней наблюдает Чез. Мириам пожала плечами и, подхватив мешок поудобнее, направилась в церковь.
Карла проснулась в семь вечера, присела на край кровати, и по ее щекам полились слезы. Ситуация была безвыходной. Она не могла сообщить о Томасе в полицию: если о его поведении узнают органы опеки, Донована опять заберут в детдом. Нужно найти способ держать сына подальше от отца, пока она не придумает, как избавиться от Томаса раз и навсегда.
Встав на ноги, Карла почувствовала боль в груди, дыхание перехватило, и она снова рухнула на кровать.
Набравшись сил и убедившись, что Томас ушел, девушка заперла дверь и пристегнула цепочку, а после направилась в душ. В голове звучал голос матери. Действительно, всю жизнь вокруг нее были одни неудачники. Единственным мужчиной, который ей верен и по-настоящему любит ее, был Донован, и сейчас она могла его потерять.
В восемь Карла вышла из дома – и сразу увидела Томаса. Он с силой прижал ее к себе, и Карла вскрикнула от боли.
– Возвращайся домой! – велел мужчина, схватив ее за руку.
Карла оцепенела от ужаса.
– Мне нужно забрать сына и отвести его в другое место перед работой.
– К черту, все с ним хорошо.
Томас был пьян. Когда он прижался ртом к ее губам, сомнений в этом не осталось. Он сжал ее так крепко, что Карла вздрогнула от боли. Но смогла оттолкнуть его и скрылась на парковке.
