К.О. усилием воли заставила себя не смотреть на восхитительно пахнущее печенье. В желудке заурчало. На завтрак она съела всего лишь маленькую упаковку йогурта и выпила стакан овощного сока.
— Терпеть не могу просить, — заявила Лавон, — но просто ума не приложу, к кому еще обратиться.
— Лавон, я все для тебя сделаю. Ты ведь знаешь.
Подруга кивнула.
— Ты можешь написать для меня рождественское письмо?
— Конечно.
Это будет стоить целый кусок пирога. Ну почему все сводится только к еде?
— Не представляю, как это делается. Я раньше никогда не писала таких писем. — Лавон вздохнула. — Моя жизнь достойна сожаления.
К.О. удивленно вскинула брови.
— Что значит — достойна сожаления? У тебя прекрасная жизнь.
— У меня? Я никогда не была замужем, у меня нет детей. Я получаю рождественские письма от своих старых друзей из университета, и в них только и говорится, как чудесно они все живут. По сравнению с ними, моя жизнь абсолютно скучна. Все, что у меня есть, — это три моих кота. — Она умоляюще взглянула на К.О. — Состряпай из моей жизни что-нибудь более интересное, ладно? Пускай она выглядит такой же замечательной, как жизнь моей подруги, вместо той скукотищи, которой является на самом деле.
— Твоя жизнь вовсе
— Ах да… конечно.
— Я сейчас вернусь. Мне надо почистить зубы.
Когда К.О. выходила из комнаты, соседка с любопытством смотрела ей вслед.
— Это такой способ справиться с собой, когда мне хочется есть, — объяснила К.О., выходя из ванной с зубной щеткой, щедро намазанной пастой. — Стоит мне проголодаться, я чищу зубы.
— Что ты делаешь?
— Чищу зубы.
Подруга внимательно смотрела на нее.
— И сколько раз ты почистила сегодня зубы?
— Четыре… нет, пять раз. Обещай, что заберешь это печенье домой.
Лавон кивнула:
— Я принесла его на случай, если бы мне пришлось подкупать тебя.
— Я сегодня же напишу письмо, чтобы ты смогла отправить открытки на этой неделе.
В глазах подруги засветилась благодарность.
— Ты — лучшая.
А в голове К.О. уже роились планы. По сравнению с письмом Билла Мулкахи, написать рождественское письмо Лавон — пара пустяков. А что касается Мулкахи… К.О. взглянула на часы. Она должна была встретиться с ним как раз сегодня днем.
— У меня встреча в три часа, — сообщила она подруге. — Я сейчас же сделаю наброски для твоего письма, встречусь с Биллом и забегу к тебе на обратном пути.
— Отлично. — Лавон по-прежнему не сводила глаз с зубной щетки. — А с Уином вы встречаетесь позже?
К.О. кивнула в ответ. Ей следовало позвонить ему и отменить встречу, но она не знала номера его телефона. Это, конечно, слабая отговорка, поскольку она спокойно могла спросить его у Лавон. На самом деле она понимала, что пришла пора признать неизбежное. Она хотела еще раз встретиться с Уином, потому что у нее возникли некоторые вопросы. На самом ли деле ее влекло к нему? Вынашивал ли Уин низкие планы, намереваясь доказать, что прав именно он, а не она? Если она не проведет с ним еще один вечер, то так ничего и не выяснит.
— Ты… — Лавон махнула рукой в ее сторону.
— Что я?
Лавон вздохнула.
— Ты возьмешь с собой зубную щетку?
— Конечно.
— Понимаю. — Соседка нахмурилась. — Мое внутреннее видение ничего мне об этом не рассказало.
— И не думаю, что могло бы. — К.О. направилась обратно в ванную, где тщательно почистила зубы. Возможно, если бы Уин увидел ее с пеной у рта, то догадался, что она на самом деле к нему испытывает.
К.О. с удовольствием сочиняла рождественское письмо для Лавон. В сравнении с Биллом Мулкахи это было проще простого. Подруга беспокоилась, как другие люди, ее друзья из далекого прошлого, воспримут тот факт, что она никогда не была замужем и не встречалась с мужчинами. К.О. позаботилась об этом.
