— Сообщи мне, как дела у отца, хорошо? — попросила она, глядя ему в глаза.
— Конечно. — Уин положил руки ей на плечи. — Ты же знаешь, что я предпочел бы остаться с тобой.
Она увидела в его глазах сожаление и не захотела еще больше усложнять ситуацию.
— Спасибо, что так замечательно держался, — сказала она, и это было действительно так. Уин олицетворял собой абсолютное спокойствие и благоразумие во время всех этих неприятностей.
— Я позвоню тебе, как только будут новости об отце.
— Спасибо.
Коротко обняв ее, он поспешно вышел за дверь.
Поужинав крекерами с арахисовым маслом и выпив яичного коктейля, К.О. просидела до полуночи, но никто так и не позвонил. В конце концов, когда уже с ног валилась от усталости, К.О. забралась под одеяло и мгновенно заснула. Это удивило ее, К.О. не относилась к тем, кто легко засыпает. Когда она проснулась на следующее утро, первой мыслью, которая пришла ей в голову, была об Уине. Наверняка произошло что-то неожиданное и, возможно, ужасное, если он так и не позвонил.
Возможно, Макса решили оставить в больнице на ночь для обследования. И хотя было много крови, К.О. не думала, что раны настолько глубоки, что пришлось их зашивать. Но если Макс написал заявление в полицию, это создало бы проблемы для Лавон и вполне могло объяснить молчание Уина. Каждый сценарий, который возникал в ее голове, свидетельствовал о неприятностях.
К.О. не могла даже спокойно выпить чашку кофе, чувствуя, как от волнения сводит живот. Направившись в кухню, она обнаружила под входной дверью запечатанный конверт.
В письме говорилось:
Я очень поздно вернулся из больницы и боялся, что ты уже легла спать. Отец уже дома, и, если не считать, что он ко всему придирается, с ним все в порядке, так что за него не беспокойся. В больнице его руку обработали и забинтовали и сказали, что через пару недель она будет как новенькая. Пожалуйста, успокой Лавон. Царапины оказались сущим пустяком.
Ты можешь зайти ко мне в офис сегодня днем? Это на углу Четвертой и Ивовой, офис 1110. Тебя устроит в час? Если тебе не подходит время, свяжись, пожалуйста, с моей ассистенткой и сообщи ей. С нетерпением жду встречи с тобой.
О, ей определенно все подходит. К.О. взобралась бы на вулкан Рейнир, если это понадобилось бы для того, чтобы увидеть Уина. Теперь, когда у нее появилась цель, К.О. приняла душ, оделась и на случай, если Максу что-нибудь понадобится, позвонила в квартиру Уина.
Его отец тут же снял трубку, что навело ее на мысль, что он сидел рядом с телефоном в ожидании звонка.
— Доброе утро, — сказала она, изо всех сил стараясь казаться бодрой и оптимистичной, надеясь, что Макс не из тех, кто способен затаить злобу.
— Кто это?
— Это К.О., — сказала она, слегка запнувшись, несмотря на все попытки сохранить бодрый тон.
Он помедлил, словно ему понадобилось время, чтобы вспомнить ее.
— О, — наконец выдавил Макс. — Это женщина с нижнего этажа. Та женщина, чья подруга причинила мне невыносимые страдания. — Помолчав, он продолжил: — Боюсь, что у меня посттравматический шок и амнезия.
— Простите? — К.О. подумала, что неправильно поняла его слова.
— Вчера на меня, вполне возможно, напал бешеный зверь, и я чудом спасся. Я мало что помню после того, как это злобное животное вонзило когти в мою руку, — добавил он дрожащим голосом.
К.О. на мгновение закрыла глаза.
— Мне очень жаль, — сказала она, словно соглашаясь с ним. — Но, как я вижу, вас отпустили из больницы.
— Да. — В его ответе прозвучало недовольство, очевидно, он считал, что врачи допустили серьезную ошибку. — Я под действием сильных обезболивающих препаратов.
— О боже.
— Я не знаю, куда ушел мой сын, — раздраженно пробормотал он.
Если Уин не сказал отцу, что ушел в офис, то и К.О. не станет этого делать. Она подозревала, что у Уина есть причины, чтобы скрываться.
— Поскольку вы живете в этом доме… — начал Макс.
— Ах… — Она тут же поняла, куда он клонит. Макс хотел, чтобы она сидела рядом и весь день держала его больную руку. — Да, но, к сожалению, мне уже пора уходить.
— О.
К.О. еще несколько минут пришлось бороться с обвинениями, которые он пытался на нее навесить.
— Я зайду к вам позже, — пообещала она.
— Спасибо, — сказал он, заканчивая разговор стоном, очевидно желая, чтобы она глубже прочувствовала свою вину.
