Рассказы для детей и семейного чтения.Дорогие друзья! Не только дети, не только старшие ждут чудесного праздника Рождества Христова, но и… Воробышек… Не верите? Тогда прочитайте сказку «Как Воробышек ждал Рождества».А вот о задушевном, жизненно важном разговоре братьев Аристарха и Матфея, вы узнаете из рассказа «Братья-пастухи».Отзывчивость и доброта – вот тема рассказов «Слёзы клоуна» и «Павлушино Рождество».Рассказ «Мой папа – священник, мама – вдова» – это взгляд в драматическое прошлое нашего Отечества; а рассказ «Рождественский Благовест» – это уже время нынешнее, и как же близко оно по-прежнему к невидимой грани с миром духовным…И снова сказка… «О чём говорили книги» вы, дорогие читатели, можете узнать вместе с Ларочкой, которой что-то не спится в эту таинственную Рождественскую ночь…«Рождественский Благовест» – это пятая из 7 книг уникального литературного цикла Рождественских рассказов.Подобный цикл создан в истории русской литературы впервые.
Жил на свете Воробышек. Походил на своих братьев и сестёр – такие же пёрышки, такой же клювик, но имел и особенность – был он очень весёлый и любознательный. Родившись на свет прекрасным весенним днём, к лету он подрос и целые дни проводил на улице: то скакал по лужам, после тёплого летнего дождичка, то летал над полем и, ухватив какой-нибудь цветок, возвращался в своё гнёздышко и с порога спрашивал:
– Мама, а что это за цветок?
Мама-Воробьиха отвечала:
– Это, сынок, ромашка.
– Ой! – вскрикивал Воробышек и снова летел на поле за другим цветком.
Принеся его в клювике, он задавал тот же вопрос:
– Мама, а это что за цветок?
– Это, сынок, колокольчик.
– Ой! А он похож на тот большой цветок, который висит на высокой башне во дворе недалеко от нас.
– То, сынок, не цветок, а настоящий колокол, он висит на колокольне во дворе храма и звонит, когда там собираются люди, чтобы помолиться Богу.
– Ой! – опять вскрикивал маленький Воробышек и, довольный, летел на колокольню.
Быстро промчалось лето, потом осень, и вот Воробышек увидел, что с неба посыпались какие-то белые хлопья-пушинки. Они падали на его головку и крылышки. Воробышек пытался схватить и зажать в клювике хотя бы одну из этих пушинок, но они, то разлетались в разные стороны, то таяли. Так, весь запорошенный, он влетел в своё гнёздышко и, качаясь на пороге, крикнул:
– Мама, с неба падают овсяные хлопья, которые оставляют в нашей кормушке дети из Воскресной школы, но только они не золотистого цвета, а белого.
– Сынок, это не овсяные хлопья, а снег!
– Снег? Ой! А что это значит – снег?
– Это значит, что скоро будет Рождество Христово!
– А что значит Рождество?
– Это значит, что в мир пришёл Сын Божий, Которого зовут Христом Спасителем. Бог же сотворил всё: Небо и Землю, и птиц, и людей, и нас с тобой.
– А кошек и собак тоже Бог сотворил? – спросил Воробышек, который сильно боялся и тех и других.
– Да, их тоже, – ответила Мама-Воробьиха, – но ведь и среди них есть добрые, не все обижают нас, воробьёв.
– Пёс Полкан и кот Рыжик, которые живут во дворе, рядом с храмом, совсем меня не обижают, а даже любят со мной играть, – заметил посерьёзневший Воробышек.
– Вот видишь.
– Долго ждать Рождества?
– Да, придётся подождать, и вести себя надо очень тихо и хорошо. Ты будешь вести себя тихо и хорошо?
– Ой, мама, буду стараться летать помедленнее и с другими воробьями не ссориться и не драться.
– Вот это прекрасно, сынок. А потом, когда наступит праздник, мы всей семьёй полетим к церкви смотреть, как там соберутся нарядно одетые дети и взрослые, а в храме в белых, красивых облачениях будут служить мужчины, которых называют священниками.
– И я полечу смотреть?
– Конечно, и ты полетишь с нами, но сейчас тебе нужно набраться терпения и ждать.
– Ой! – как всегда вскрикнул Воробышек, но в голосе появилась необычная для него серьёзность.
С того времени его каждый день видели на самой высокой ветке самого высокого дерева во дворе храма, где наш Воробышек тихо сидел и ждал… Рождества!
– Звёзд-то сколько, Аристархушка, – глядя на тёмное небо и истово перекрестившись, сказал Матфей своему старшему брату, сидя на поле, рядом со стадом овец.
– Превеликое множество, – ответил Аристарх, тоже взглянув на небо, и тоже благоговейно перекрестясь.
– Как мыслишь, Аристарх, звёзды переcчесть можно?
– Скажешь тоже, Матфеюшка, звёзд на небе что песку на нашей речке.
Эх, всего вдоволь у Господа!
– Поди, и Вифлеемская там, средь других… – Не, Вифлеемская ещё не пришла.
– Как не пришла?
– Не время ей ещё. Идёт пока. Всем постом Филипповым пойдёт.
– А я думал, как тогда, при Рождестве Христовом, появилась, да так и осталась.
– Не, кажный год Звезда по небу ходит. Хотя… – что-то вспомнив, продолжил Аристарх, – протопоп-то Феодосий как говорил, мол, не одна Звезда была, а две, вернее того сказать, одна планета насупротив другой встала, вот и получился свет блистающий. Явления такие, протопоп говорил, кажные 800 лет происходили, и при Рождестве так же было: сошлися планеты Сатурн и Юпитер, да ещё и в зодии Рыб.
– Это какая ещё такая зодия? – недоверчиво спросил Матфей. – Да и рыбам на небе не место, – строго заметил он, – рыбам в воде плавать Богом положено!
– Вот ты хоть и брат мне, Матфеюшка, а я скажу: к наукам ты не смышлёный. Зодия[1] это такая конхвигурация звёзд, будто по рисунку, то рыба, то медведь. Про планеты-то именно так протопоп Феодосий и говорил, он человек учёный, Академь Духовную одолел. «Планета Юпитер, – сказывал отец Феодосий, – навроде, как – Царская, а планета Сатурн – Звезда Израилева, посему, как они на небе соединилися, то свет от них пошёл дюже яркий, его волхвы-звездочёты на небе приметили и уразумели, что ЦарьМессия родился, Рождества-то Спасителя мира многие чаяли, Матфеюшка, многие..
– Матфей напряжённо слушал, и видно было, что речи брата приводили его всё в большее и большее смущение.
– Эти самые зодии-то, какие ещё бывают?
