– Да. Она опустилась перед ним на колени и принялась слушать, бьется ли его сердце… Но оно не билось. И тогда я сказала ей: все кончено. Ты свободна. И в следующий раз думай о себе… Мне ничего не стоило ее убедить в том, что это несчастный случай. Хотя, может, она и поняла, что я помогла ему отойти в мир иной… Но тогда я не считала это убийством. Я была горда своим поступком. Ведь я спасла свою лучшую подругу от новых безумств!
– Что было потом?
– Я сказала, что мне надо избавиться от щипцов…
– Но вы противоречите сами себе! Ведь чтобы убийство выглядело как несчастный случай, щипцы необходимо было оставить на месте!
– Вере я сказала одно, но сама-то я отлично понимала, что на щипцах, на вилке и розетке мои отпечатки пальцев… Мне надо было избавиться от них. Я сказала Вере, чтобы она сидела тихо и дожидалась меня, а я вышла из квартиры, пришла к себе, молотком превратила щипцы в обломки, завернула все это в пакет и спрятала в надежное место, временно, с тем чтобы потом выбросить. Я должна была позаботиться в первую очередь о Вере… Нельзя было ее оставлять в таком состоянии, в квартире с покойником и его дурой-женой.
– Вы вернулись в квартиру… – Лиза даже поморщилась, словно от боли. – И увидели, что окно в кухне распахнуто…
– Да. Веры уже не было. Вероятно, ей было так плохо, так больно, что она не выдержала…
– А Лидия? – спросила Глафира.
– Она спала! Представляете? Мне пришлось ее разбудить и объяснить, что произошла трагедия. Что ее мужа убило током, а Вера выбросилась из окна. И что виноваты во всем они сами! Что Бронников погиб потому, что Бог сверху все видит, что он не мог допустить, чтобы творилось такое зло по отношению к хорошему человеку… А Вера – у нее нервы не выдержали… И знаете, что произошло? Думаете, эта стерва стала убиваться по своему мужу? Она вдруг зашипела, как змея… Мол: «я говорила ему, что не надо этого делать, что ничего хорошего из этого не выйдет»… Потом до нее дошло, что могут подумать, будто это она убила его, ведь она – его единственная наследница, а после смерти Веры – он наследует ее квартиру и все остальное… Мне было противно слушать ее. И я предложила ей молчать. Сказала, что самое лучшее в этой запутанной ситуации – это молчать. У тебя, мол, шок. Что она вроде не знает, что произошло… Что увидела труп мужа, а потом ей сказали, что погибла Вера. Я пригрозила ей, что, если она выдаст меня, скажет, что я была здесь, то я не буду молчать и расскажу, что она украла у Веры колье и деньги… И что это они собирались убить Веру, чтобы унаследовать ее квартиру… Словом, я запугала ее так, что она, может, и на самом деле замолчала… И что теперь будет? Ведь это я убила его, я…
– Все очень просто. Скажете следователю, что Вера, не выдержав присутствия в своем доме бывшего мужа со своей женой, особенно того, что они почти на ее глазах занимались любовью, убила его щипцами, а потом выбросилась из окна… Что вам рассказала об этом Лидия, которая после этого и замолчала…
– Здорово! Отлично! Но как же следователь, с которым вы разговаривали по телефону? Он что-то говорил о щипцах, что их вроде бы нашли… Хотя не представляю, как бы их нашли, ведь я выбросила пакет с остатками щипцов в Волгу!!! С моста!
– Дело в том, что я не разговаривала со следователем. Когда вы вышли, я включила сигнал звонка, как если бы мне кто-то позвонил, и разыграла вас. Мне надо было ускорить ваше признание…
– И что теперь со мной будет?
– Ничего. Живите себе спокойно. Похороните вот вашу подружку. Жаль ее… Кто бы подумал, до чего может довести одинокую женщину старая любовь. А еще… приведите в порядок квартиру…
Лиза встала, Глафира последовала ее примеру.
– Постойте, подождите! – Татьяна бросилась к ним. – Назовите мне еще раз ваши имена! Вы же только что спасли меня!
Лиза открыла сумочку и протянула ей свою визитку.
– Да, жаль, что у вас не было арбалета… Это выглядело бы так романтично…
Татьяна разрыдалась.
В офисе Глафира принялась наводить порядок, достала коробки с елочными игрушками, украшениями, переставила елочку в другой угол, между окном и дверью, и залюбовалась ею. Потом принялась наряжать ее. Красный шар, посыпанный словно сахарной пылью, золотой шар, сверкающий, как солнце, красный бант с веточкой хвои… Цветные фигурки крохотных лыжников, детей, собачек, белочек… Все такое красивое, изящное, праздничное…
Из головы не выходила история Веры Береговой. В ушах еще стоял голос Татьяны Аникеевой.
Лиза же, устроившись в кресле за огромным письменным столом и положив ноги на столешницу, курила с закрытыми глазами.
– Думаешь? – спросила она притихшую Глафиру.
– Думаю.
– О чем?
– Думаю, что ты молодец и что Мирошкину расскажешь, что Вера сама убила своего бывшего мужа, после чего покончила с собой… Таким образом, Татьяне ничего не будет, да на нее никто и не подумает.
– А если Лидия заговорит?
– Не заговорит. Для нее это опасно. Татьяна молчать не станет, такое про них скажет…
– Да я знаю. И все равно. У нас на руках не было абсолютно никаких фактов. Мы даже не знали, была ли Вера когда-нибудь замужем или нет…
– Но как ты догадалась?
