— Да, в меню тайское карри, курица и креветки, — заявил он гордо.
— Что ж, отлично. — В ее тоне слышалось неудовольствие и удивление. Видимо, ей немного одиноко.
— Присоединяйся, я буду очень рад тебя снова увидеть, Венди, — сказал Стефан Уайт своей бывшей жене.
— Значит, через часок? Ну здорово! — ответила она.
Тут вернулся Джордж со словами, что список приглашенных на вечеринку сформировался, но теперь им уж точно надо браться за дело. А еще, поскольку тут много разных бутылок, почему бы не открыть одну из них прямо сейчас для поддержания праздничного настроения?
Все говорили, что это был цивилизованный развод. Что это означало? Это означало, что Джен никогда не сказала ни одного плохого слова о Тине, первой жене-красавице, которая уходила и возвращалась раз пять. Это был цивилизованный развод, потому что Джен каждую субботу наматывала теплый шарф Стиви на шею и безропотно отвозила мальчика в гости к матери на двух автобусах. Она натянуто улыбалась, когда Тина открывала дверь — часто в халате, но всегда элегантная. Тина поначалу предлагала ей зайти, но Джен всегда говорила: «Нет, спасибо, надо еще кое-что купить». Тина повторяла: «Купить?» — с удивлением, как будто заниматься этим в выходной день было странно и дико. Когда визит Стиви заканчивался, мать сажала его в такси, а Джен встречала у дома и платила таксисту. У Тины был дом, даже с террасой, диван и кресла с красивой цветастой обивкой, а в коридоре зеркало в большой позолоченной раме, но у нее никогда не было денег на такси для собственного сына.
Говорили, что развод был цивилизованным, потому что Тина не возражала, чтобы сын остался с отцом. По долгу службы ей иногда нужно было уезжать: она работала крупье в казино и ее часто вызывали на большие мероприятия за городом. Рабочие часы были неудобными: при таком графике трудно наладить совместную жизнь с восьмилетним ребенком. Самому мальчику от этого было бы хуже. Да и отец очень хотел его забрать. «Будем цивилизованными людьми», — заявила Тина. Мартин был так рад, что не нужно отстаивать в суде свои права на сына, что почувствовал к бывшей жене чуть ли не нежность. Стиви нравилось навещать свою красивую маму и ее ярких, общительных друзей. Это было гораздо лучше, чем раньше, когда родители без конца ссорились и кричали друг на друга. Они сказали ему, что так будет лучше, и оказались правы. Мама купила ему компьютер, поэтому обычно у нее он проводил время за играми. Все пили вино и ели сэндвичи, а еще заходили в его комнату, смотрели на него и восторгались, какой он замечательный. У мамы была припасена для него большая бутылка яблочного сока. Она угощала его бутербродами, гладила по голове и говорила, что он очень умный и симпатичный и что он будет заботиться о ней в старости, когда у нее уже не будет ни эффектной внешности, ни друзей.
Мамины приятели добродушно похлопывали его по спине. Это было как-то по-взрослому и нравилось мальчику. Мать сочла, что он достаточно большой, чтобы ездить в такси самостоятельно. Она легко сбегала по лестнице и свистела настоящим оглушительным свистом, а прохожие, как всегда, улыбались маме.
В школе Стиви спрашивали, мол, правда ли, что развод родителей — это ужасно? Но он отвечал: «Нет, честное слово, все нормально. Знаете, я вижусь с ними обоими, и они не ссорятся. Теперь я желанный гость в двух домах».
По пути с работы Мартин обычно заходил в паб, чтобы выпить свои обычные полпинты пива. Милая и ласковая барменша, которая, вытирая стаканы, выслушивала самые разные жизненные истории, как-то спросила его, все ли налаживается, привыкает ли мальчик к своей новой матери. «Ах, Джен ему не мать, — произнес счастливым голосом Мартин. — Никто никогда не заменит ему настоящей матери, он это знает, мы все это знаем». Женщина улыбнулась, начищая блестящую латунь крана, и заметила, что в мире воцарилось бы благоденствие, если бы все были такими цивилизованными, как Мартин и его бывшая жена.
