– Точно сказать не могу, сэр. Все джентльмены находились там, когда я подавал им кофе, но это было за четверть часа до этого.
– Мистер Джордж разговаривал по телефону. Вы можете это подтвердить?
– Думаю, да, кто-то говорил по телефону, сэр. В моей буфетной звенит звонок, и когда кто-то берет трубку, чтобы набрать номер, в звонке слышится легкий шум. Я помню, что услышал его, но не обратил внимания.
– Вы не знаете точно, когда это было?
– Не могу сказать, сэр. Это было после того, как я отнес джентльменам кофе, вот что я могу сказать наверняка.
– Вы знаете, где в упомянутое мной время находились дамы?
– Когда я пошел за подносом для кофе, сэр, миссис Альфред находилась в гостиной. Это было за минуту или за две до того, как я услышал крик.
– Что она делала? – спросил Пуаро.
– Она стояла возле дальнего окна, сэр. Немного отодвинула в сторону штору и выглядывала наружу.
– Больше никого из дам в комнате не было?
– Нет, сэр.
– Вам известно, где они были?
– Не могу сказать, сэр.
– Вы не знаете, где были другие?
– Думаю, мистер Дэвид играл в музыкальной комнате. Она рядом с гостиной.
– Вы слышали, как он играл?
– Да, сэр. – Старый дворецкий снова весь передернулся. – Это был своего рода знак, сэр. Мне потом так подумалось. Он играл «Похоронный марш». Я хорошо помню, как у меня по спине пробежали мурашки.
– Да, любопытно, – заметил Пуаро.
– Кстати, этот ваш лакей, Хорбери, – сказал главный констебль. – Вы готовы поклясться, что в восемь часов его не было в доме?
– О да, сэр. Это было сразу после того, как пришел мистер Сагден. Я помню это точно, потому что он разбил кофейную чашку.
– Хорбери разбил кофейную чашку? – переспросил Пуаро.
– Да, сэр, одну из старых чашек вустерского фарфора. Одиннадцать лет я их мыл, и все были целы. Ни одна не разбилась до сегодняшнего вечера.
– А что Хорбери делал с кофейными чашками? – поинтересовался Пуаро.
– Видите ли, сэр, он вообще не должен был прикасаться к ним. Он взял в руку чашку, как будто хотел полюбоваться ею. Я же возьми и скажи ему, что, мол, заходил мистер Сагден. И тогда Хорбери ее уронил.
– Вы сказали «мистер Сагден» или упомянули слово «полиция»? – уточнил Пуаро.
На лице Трессильяна появилось испуганное выражение
– Кажется, сэр, я сказал так: «Заходил суперинтендант полиции», – ответил он.
– И Хорбери уронил кофейную чашку, – договорил за него Пуаро.
– Выглядит подозрительно, – заметил главный констебль. – Хорбери задавал вам вопросы о приходе суперинтенданта?
– Да, сэр. Спросил, что ему тут понадобилось. Я ответил, что он-де приходил по поводу пожертвований на полицейский приют и поднимался к мистеру Ли.
– Хорбери успокоился, услышав ваши слова?
– Теперь, когда вы это сказали, сэр, я понимаю, что да, он успокоился. Его поведение сразу изменилось. Он похвалил мистера Ли, сказал, что тот очень щедрый – правда, говорил без особого уважения, – а после этого ушел.
– Куда?
– Вышел через дверь в прихожую для прислуги.
– Это правда, сэр, – вмешался в разговор Сагден. – Он прошел через кухню, где его видели кухарка и горничная. А затем покинул дом через черный ход.
– Послушайте, Трессильян. Подумайте хорошенько: каким образом Хорбери мог вернуться в дом незамеченным?
Старый дворецкий покачал головой.
– Он никак не мог этого сделать, сэр. Все двери запираются изнутри.
– А если у него был ключ?
– Двери также закрываются на засов.
– Как же он входит в дом, когда возвращается?
– У него есть ключ от черного хода, сэр. Все слуги приходят в дом именно так.
– То есть он мог вернуться через черный ход?
– В этом случае ему пришлось бы пройти через кухню, сэр. А в кухне обычно кто-то находится, примерно до половины десятого или даже до без четверти десять.
– Что ж, вы нас убедили, – сказал полковник Джонсон. – Спасибо, Трессильян.
Старый дворецкий встал и с поклоном вышел из комнаты. Однако уже через пару минут вернулся.
– Хорбери только что вернулся, сэр. Вы хотите поговорить с ним прямо сейчас?
– Да, пожалуйста, пусть прямо сейчас придет сюда.
Сидни Хорбери не произвел приятного впечатления. Он бочком вошел в комнату, потирая руки, и бегающими глазками окинул присутствующих.
– Вы Сидни Хорбери? – спросил Джонсон.
– Да, сэр, – ответил он подобострастным тоном.
– Камердинер при покойном мистере Ли?
– Да, сэр. Согласитесь, это ужасно. Я своим ушам не поверил, когда услышал об этом от Глэдис. Бедный старый джентльмен…
– Прошу вас отвечать на мои вопросы, – перебил его Джонсон.
– Да, cэр, разумеется.
– В котором часу вы выходили сегодня вечером и где вы были?
– Я вышел из дома без нескольких минут восемь, сэр, и отправился в кинотеатр. Это в пяти минутах ходьбы отсюда. На вечернем сеансе показывали «Любовь в старой Севилье».
– Кто-нибудь вас там видел?
– Барышня в кассе, сэр, она меня знает. И билетер у дверей. Он тоже меня знает. Кстати, сэр, я был не один, а с одной молодой особой. У нас там было назначено свидание.
– Ах, вот оно что! И как ее имя?
– Дорис Баккл, сэр. Работает в молочной лавке. Дом номер двадцать три по Маркхэм-роуд.
– Хорошо. Мы проверим. После кино вы сразу пришли домой?
