– Не вижу причин отказываться от этого. Пусть привыкает к миру природы. Буду привязывать детку к себе естественным способом, – ответила Джен.
Она, как обычно, излагала разумные мысли, но чрезвычайно раздражающим способом, не обращая внимания на слова Флоры. И, как обычно, вопросительно посмотрела на Флору, когда та протянула ей счет.
– Даже в такой особенный день? – спросила она.
Джен, будучи членом самой богатой на острове семьи, приходила в кафе только по особенным дням.
– У вас есть дисконтная карта? – спросила Флора, делая вид, что не расслышала.
Конечно, у Джен ее не было, но Флора все равно сделала ей скидку, хотя и стиснув зубы.
Пожилые леди, сидевшие уже в кафе, само собой, не собирались скрывать услышанную новость. Ребенок на Муре был редким явлением, ведь мир двигался вперед, и молодые люди уезжали. И малыш – тем более не просто малыш, а дитя двух самых старых на острове семей – воистину был огромным событием, и вязальщицы уже готовы были вскочить и разбежаться еще до того, как Флора подала им кофе – без кофеина, конечно!
Джен наслаждалась вниманием, как будто она стала первой беременной женщиной на всей планете. А если говорить именно о Муре, грустно подумала Флора, то почти так оно и было. Лорна пришла бы в восторг.
Лорна. Ей необходимо было повидать Лорну. Флора посмотрела на свои часы. Неужели еще только девять часов утра? Не может быть!
Она ушла в кухню. Честно говоря, ей хотелось позвонить Иннесу и попросить его пойти вместе с Хэмишем к Джоэлу и вколотить в него немножко разума, как бы ужасно это ни звучало.
Но дело ведь было не только в нем. Не в нем, нет. Флора стиснула кулаки, слыша визгливый смех Джен в соседнем помещении, и ее охватила такая горькая зависть, что ей трудно было это выдержать.
Лорна…
Лорна вздохнула. Она понимала, что у Флоры сейчас слишком много всего на уме. И конечно же, она ей сочувствовала, искренне сочувствовала. Но она устала. Рождество. У них была еще одна репетиция рождественской постановки, и Лорна начинала сомневаться в мудрости выбора Ибрагима на роль Иосифа. Несколько мальчиков из его класса весьма язвительно отзывались о нем, и Лорне пришлось усадить их в сторонке и поговорить о допустимости использования определенных слов и прочем, хотя на самом деле ей хотелось просто стукнуть их друг о друга лбами.
Если бы Ибрагим мог стать чуть более приветливым и не смотреть на других детей как на врагов, его собственная жизнь стала бы намного легче… Эш был куда более открытым и потому хорошо приживался в новом мире. Но ему было проще. Не только потому, что он был младше, забывал многое быстрее Ибрагима – и, безусловно, хранил меньше воспоминаний о матери, – но и потому, что от природы был более энергичным и привязчивым, он просто вливался в другой мир.
Лорна понимала, что ей необходимо всерьез обсудить с Сайфом проблемы Ибрагима, его поведение и отношение к другим детям. Может быть, даже обдумать общие воспитательные ходы. Но это было… Ладно. Проблема стала слишком деликатной. К тому же на самом деле, когда Лорна просто оказывалась в одной комнате с Сайфом, она теряла дар речи. И начинала болтать чепуху. Это стало глупейшим поводом не делать свое дело или даже вообще не обращаться к врачу до тех пор, пока она не умрет от чего-нибудь неизлечимого.
Лорна вздохнула и села к компьютеру, чтобы написать письмо.
Дорогой доктор Хассан! Я люблю Вас…
Ох, нет. Она удалила эти слова.
Дорогой доктор Хассан, мне бы хотелось вкратце обсудить… Сколько еще я могу…
Лорна снова вздохнула. До чего же это глупо…
Дорогой доктор Хассан, мне бы хотелось знать, не найдется ли у Вас пяти минут для того, чтобы обсудить продвижение Ибрагима.
И тут же она принялась мысленно выбирать, что ей лучше всего надеть, – наверное, ту симпатичную юбку в розочках, которая так колышется…
Лорна погрузилась в мечты, а потом зазвонил телефон, и момент был упущен, письмо осталось не отправленным, встреча не назначенной, что, пожалуй, избавило ее от многих проблем.
– Лорна! Ты закончила? Закончила? Ты мне нужна!
– Флора, Успокойся!
– Я не могу успокоиться! Мне и так приходится весь день изображать спокойствие! И улыбаться людям, и смеяться, и притворяться, что у меня все прекрасно, хотя ничего прекрасного у меня нет!
– Ребенок в порядке?
Тут Лорна вздрогнула и оглянулась – на тот случай, если за дверью окажется миссис Кук и услышит ее. И повторила вопрос, но на этот раз шепотом.
– Ох, да… нет… я не знаю. Можешь встретиться? Ну, прямо сейчас?
– Мне нужно кое-что закончить.
– Долго еще? Пожалуйста! У меня тут миллион песочных печений!
Лорна моргнула.
– Пожалуйста! – повторила Флора.
– Иду, – ответила Лорна.
«Кухня» уже закрылась на ночь, теплый сладкий аромат печенья и кофе еще висел в воздухе, столы были протерты, стулья поставлены на них, чтобы утром помыть полы.
Лорна с Флорой сели в уютной кухне у плиты и принялись за печенье, каждая по своей причине. Флора наконец перестала сдерживать слезы и рассказала Лорне об ужасном утреннем разговоре с Джоэлом.
Лорна уставилась на нее:
– И он весь день не звонил? И не зашел сюда?
