Рождество на острове полностью

А чувство вины может подождать. Но, конечно, Сайф знал, что оно затаилось в тени, ожидая наступления темноты. Что он предал свою жену, предал своих детей, своих родных, свой брак, – все то, чем он держался, что должен был защищать.

Сайфа охватили злость и возмущение, и впервые за пятнадцать лет ему захотелось закурить. Ну почему у него все должно быть с каждым днем труднее?

Потом он осознал, что жалеет себя, и отправился в постель.

Он должен был справляться со своей жизнью так же, как в последние пять лет: ничего не ждать от каждого нового дня. По сути, вообще ничего не ждать. Хватать каплю радости, если получится. Быть настороже. Стараться ничему не удивляться…

Но насчет последнего он очень ошибался…

Это был самый обычный звонок. Сайф и не замечал того, что с тех пор, как сыновья вернулись к нему, он перестал вздрагивать при каждом звонке. Конечно, где-то в глубине сознания это всегда оставалось. Но теперь он, в общем, просто отвечал, и все. Настороженность исчезла.

А ему следовало бы догадаться.

– Абба сегодня радуется, – заметил за завтраком Эш, когда Сайф разогревал для них овсянку – дети ее обожали – и добавлял к ней золотистый сироп, что, как правило, кончалось тем, что Эш облизывал липкие пальцы, как медвежонок.

Ибрагим поднял голову от комиксов, которые читал.

– Я каждый день радуюсь, – сказал Сайф, опустошая свою кофейную чашку.

Но Эш был прав: в уголках его губ играла улыбка, и он не мог с ней совладать.

– А еще Санта-Клаус, – сказал Эш. – Я ему письмо написал.

– Ты не умеешь писать! – язвительно заметил Ибрагим.

– Умею!

Эш вскочил и вытащил из своей школьной сумки сложенный грязноватый листок бумаги. На нем были нацарапаны буквы. Их было трудно понять, и шли они в основном справа налево, но они были, что Сайф счел своего рода прогрессом. Да ведь и Лорна говорила, что успехи Эша ненамного хуже успехов некоторых местных детей. Подумав о Лорне, Сайф внезапно снова увидел перед собой ее лицо – в тот момент, когда она лежала под ним в постели, – и это заставило его покраснеть, так что он поспешил сосредоточиться на листке.

– И что тут написано? – спросил он. – Можешь мне прочитать?

– Абба читать не умеет! – самодовольно заявил Эш.

– Никто не сможет прочитать твою ерунду! – бросил Ибрагим.

– Ибрагим! Перестань! – приказал Сайф. – Эш старается, и я надеюсь, что и ты стараешься тоже.

Ибрагим пожал плечами. Он понимал все на уроках и уже отлично проявил себя в математике и всем, что касалось наук, – так же, как и его отец. Когда же дело доходило до английского языка и того, чтобы выражать мысли письменно, Ибрагима это совершенно не интересовало, его произношение и грамматика были ужасающими, так что, по правде говоря, он ненамного ушел в этом от Эша, хотя и мог уже читать на английском.

– Да кому это нужно?

– Всем, – сказал Сайф.

На следующий год, если они все еще будут здесь, Ибрагиму предстояло учиться в старших классах на материке. Сайф страшился этого – он не мог вынести мысли, что ему придется отослать своего сына, когда он только что обрел его. Вообще-то, он предполагал удержать его здесь еще на год, только не знал, как сказать об этом Ибрагиму.

– Если не научишься правильно писать слова, ты не сможешь получить хорошее образование! – предупреждал он сына.

И почему-то его успокаивало то, что Ибрагим пожимал плечами, как бы не интересуясь этим. Но лишний год в начальной школе не составил бы особой проблемы: Ибрагим по-прежнему был маленьким по сравнению с другими детьми.

Как раз об этом и думал Сайф, полагая, что ему следует обсудить все с Недой, их социальной служащей на материке, когда зазвонил его телефон. Это и была Неда. Сайф с удовольствием ответил и пожелал Неде доброго утра, но ее тон был серьезным.

– Мы можем поговорить так, чтобы нас никто не услышал? – спросила она.

Сайф нахмурился, поглядев на мальчиков, пинавших друг друга под столом, и вышел в соседнюю комнату, его сердце вдруг сильно заколотилось.

– Что? – спросил он.

Когда Сайф нервничал, он часто становился резок, сам того не замечая.

– Вам нужно приехать в Глазго.

– Что? Зачем?

– Боюсь, я не могу сказать этого по телефону.

– Это Амина? Что-то об Амине?!

Он помнил тот последний раз. Это было в отделе Министерства внутренних дел, не в социальной службе, хотя Сайф давно отказался от попыток понять всю причудливость британских правительственных учреждений. Он просто был благодарен, и все, и чувствовал, что ему тоже благодарны за полезную работу на Муре, а все остальное не имело значения.

– Вы должны мне сказать, в чем дело.

– Боюсь, не могу.

– Могу я взять с собой детей?

После долгой паузы Неда ответила:

– Лучше не надо.