– Вы хотите сказать… вы мне не дадите ничего такого, что поможет мне заснуть?
– Когда вы ложитесь в постель?
– В одиннадцать… Обычное время. Но я просто лежу и думаю. Все проблемы крутятся и крутятся у меня в голове.
– Тогда ложитесь в девять, – посоветовал Сайф.
Лорна в ужасе уставилась на него:
– И это всё? Но если я не могу заснуть в одиннадцать, как я засну в девять?
– Это хороший режим, – пожал плечами Сайф. – Ну и побольше движения, упражнений.
Лорна ярко порозовела.
– Я весь день за рулем, вожу отца в больницу! – закричала она.
Снаружи, в комнате ожидания, стало тихо.
– Нет, – качнул головой Сайф. – Мне жаль. Но это было бы неправильно. Пилюли не принесут вам пользы.
Они снова умолкли. Лорна так разозлилась, что у нее бешено заколотилось сердце. Ей хотелось снова заорать на врача.
Он наклонился вперед.
– Вы несчастны, – сказал он, предполагая, что его тон будет дружелюбным, но прозвучало это резковато, поскольку Сайф искал подходящие слова. – Потому что в вашей жизни происходят грустные дела. Что тут может изменить снотворное? Вы в печали. Вас мучает грусть. Если вы придете сюда и скажете: «В моей жизни все прекрасно и безупречно, и все равно каждый день ужасен», – ну, тогда это будет проблемой. А сейчас все правильно. Вам тяжело, потому что нужно делать многое, чтобы помочь отцу. Но это и для вас хорошо. Потом, когда ему станет лучше, ваша печаль пройдет. Это обычная жизнь, вы понимаете?
– Я… Мне просто
– Нет, – покачал головой Сайф. – Послушайте меня. У вас все нормально. Если вы начнете принимать снотворное, то потом будете нуждаться в нем постоянно, хотя все уже наладится. Чувствовать то, что вы чувствуете сейчас, нормально. Печаль – не болезнь.
Лорна нервно моргнула:
– Откуда вы знаете?
Сайф снова надолго замолчал.
– Говорю же вам… Я знаю.
– Так вы ничего мне не дадите?
Вид у Лорны был такой, словно она готова была разрыдаться.
Сайф еще немного пощелкал клавишами компьютера и проверил результаты лечения ее отца.
– Да, – сказал он. – Я вижу, что происходит с вашим отцом, как он реагирует на лечение. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Не думаю, что вы должны терять надежду. Она у вас есть.
Лорна встала, окончательно разъяренная. Сайфу хотелось выразить ей сочувствие, но он не знал, как это сделать.
– Спасибо, – напряженно произнесла она.
Сайф уже знал, что таким тоном британцы говорят тогда, когда желают избавиться от вас.
Он кивнул и проводил Лорну взглядом.
Понадобилось еще несколько недель – и несколько ночей, в течение которых Лорна просто лежала, проклиная Сайфа, – прежде чем ее бессонница наконец начала ослабевать. В течение этих недель она едва не засыпала за рулем и постоянно плакала. Лорна плакала из-за сбитых машинами кроликов и дохлых чаек, хотя вообще относилась к чайкам так, как люди на материке относятся к крысам. Она стала неуклюжей, не успевала с работой, ее постоянно мутило от безнадежности. Если бы только этот бесполезный врач смог бы ей помочь!
Но постепенно, по мере того как ночи становились все короче и короче, Лорна снова начала спать. А когда ветер с Северной Атлантики вместо холодного, режущего стал легким и приятным, она наконец обнаружила, что, если ложиться в постель как можно раньше, это помогает. Вообще-то, она стала отправляться в кровать сразу после того, как давала отцу последнюю дозу лекарств – иногда она даже думала, не пропустить ли этот прием, но, вздыхая, решила этого не делать.
Лорне неприятно было вспоминать, что тот глупый доктор оказался прав, и она злилась на саму себя. Она-то пошла к нему, предполагая держаться приветливо, а он был скучен и не одобрял ее, прямо как настоящий врач. Лорне так трудно было обратиться с просьбой, а он ей категорически отказал.
Но почему-то она не смогла пренебречь его советом и не пошла к доктору Макалистеру, известному своей доверчивостью.
И насчет ее отца он оказался прав. Опухоль, похоже, начала уменьшаться. Да, все это было ужасно, и лечению, казалось, не будет конца, но оно помогало.
Лорна ложилась спать рано. Да, конечно, совет оказался полезным. И это еще сильнее раздражало ее. Но это значило также, что ей все равно понадобятся три часа, чтобы заснуть. Сквозь занавески продолжал сочиться свет, он успокаивал Лорну, и постепенно она переставала ворочаться. Но это также значило, язвительно думала она, что у нее не остается ни секунды для себя по вечерам. Все равно ведь приходилось заниматься ужином, потому что, если она оставляла это отцу, он просто жарил что-нибудь и съедал с бобами.
