— То есть, ты вообще лечиться не будешь? — возмутился Кей, вдруг переставший играть роль мебели.
— Нет, — спокойно ответила Агнесса. — Мне просто надо выспаться.
Она поднялась.
— Пойду, чай поставлю, — и обратилась к Кею. — Будешь?
— Нет, — огрызнулся Кей, вернув прежнее выражение лица. Агнесса скрылась на кухне.
Игнорирование — лучшая политика… Игнорирование… Кей медленно досчитал до тридцати и пошёл следом. Вошёл на кухню, открыл холодильник и, предупреждая вопрос, ответил на удивлённый взгляд Агнессы.
— Мне уже и сок выпить нельзя? — с острогрызным лицом заметил он.
Она отвернулась и принялась заливать чайные листья кипятком. Было невыносимо тяжко не общаться. Время пинцетом выщипывало душу, заставляя мучиться. Раньше каждый из них, не отдавая себе отчёта, с нетерпением ждал утра и вечера и в предвкушении открывал глаза или заканчивал работу. Потому что утром и вечером, на границе дня и ночи, они смогут встретиться и пообщаться, сделать что-нибудь вместе. Сейчас ожидание развеялось песком по ветру, превращая сутки в однообразную, серую блеклую муку. Оказалось, что утро и вечер — это так много! Правда, никто им не запрещал смотреть на друг друга спящих. Это была единственная роскошь, которую они могли себе позволить. Поэтому, тихонько приоткрыв дверь спальни, они дольше задерживали свой взгляд на человеке, спящем на кровати.
— Ай! Ой! Ай-яй!
Агнесса случайно выронила кружку с горячим чаям, обожгя запястье правой руки. Кей среагировал мгновенно.
— Быстрее под холодную воду! — он сам схватил её за руку, открыл холодный кран и поместил пострадавшую руку под холодные струи. — Где тут у Бланш был лёд? — рыская по кухне, продолжил он. — Вот он!
Кей выложил несколько кусков льда на марлю, после чего завернув их, положил на обожженную руку Агнессы. Она с благодарностью посмотрела на него, видя перемены, но его голос вновь стал холодным, отчуждённым и враждебным.
— Дальше сама, — ледяным тоном сказал он и вышел из кухни.
Каменная стена вновь встала между ними.
Агнесса поймала его на лестнице.
— Кей, тебе не осточертело играть в молчанку? — гневно выпалила она. — Какого солнца тут происходит? — выругалась Агнесса на чистом бинарском без всякого акцента.
Кей аж обалдел. В его взгляде смешались удивление и восхищение одновременно.
— Надо меньше ругаться при тебе на бинарском, — сухо заметил он. — Ты слишком хорошо всё усваиваешь, — и собирался пройти дальше.
Рука Агнессы, оказавшаяся перед носом и перегородившая лестницу, не дала это сделать.
— Кей, нам надо поговорить! — требовательно произнесла она.
— Нам ни о чем разговаривать, — от количества льда в его взгляде можно было замёрзнуть.
Он убрал её руку и сделал шаг наверх.
— Почему мне не стоит тебе верить? — догнал его вопрос в спину.
Иронически усмехаясь, Кей повернулся к ней.
— А я всё думал, когда ты это скажешь? — глядя на неё как на подопытного кролика, сказал он.
— Что? — глаза Агнессы расширились. Она почувствовала себя марионеткой кукловода, привязанной за многочисленные ниточки. И этот кукловод сейчас стоял перед ней. — Ты…, ты… врал мне! — но в чём? В том, что не помнит или в том, что…, — Ты не был пьян!
— Ты весьма сообразительна.
Ехидную улыбку на лице Кея очень хотелось стереть наждачкой.
— Зачем? — устало спросила она.
— Хотел от тебя избавиться, — легче сказать правду. Жестко и честно. Его ответ был спокоен и лишён ехидных и издевательских интонаций. Словно возмущений и недовольства в предыдущем разговоре не было. — Мне некогда, извини.
Кей спустился вниз. Это было труднее, чем он думал. Труднее её игнорировать, труднее с ней не разговаривать. Границы его выдержки подходили к концу. Ещё немного и он сам будет готов наладить отношения. Только не пить дальше этот кошмар, эту боль, которой он был уже переполнен.
Бланш увидела, что Кей с грустными и задумчивыми глазами сел за прилавок.
— Что ты хочешь? — улыбаясь, спросила она.
— У Вас нет того, что я хочу, — удручённо ответил он.
— Почему же? — улыбнулась Бланш. — Мёд с корицей и чили, — она поставила на прилавок маленькие стеклянные баночки.
Кей поражёно посмотрел сначала на них, а потом осенено на Бланш. Он принял решение.
Тэ Нэ досматривал сон, когда прибор на тумбочке рядом с кроватью отчаянно запиликал. Тэ Нэ с трудом открыл глаза, нехотя включил ночник и с любопытством посмотрел на часы. Шесть утра… «Боги, кто это в такую рань?» и взял в руки прибор.
