– О бой, о бой, о литл бой! – вопил Козлов из девятого «Б», солист вокально-инструментального ансамбля «Романтики». Пел он, возможно, и хуже западных певцов, но трясся сильнее. Козлов не умел вибрировать только голосом, как профессионалы, поэтому сотрясал все тело, и вместе с телом вибрировал голос.
– О бой, о бой, о литл бой… – вторил солисту ансамбль «Романтики».
Ансамбль состоял из трех человек: гитара, баян и ударные. На гитаре сидел женатый комбайнер Федосеев. А на баяне и ударных – близнецы-хулиганы Сорокины. В детстве Сорокины были беспризорниками и на всю жизнь сохранили влияние улицы. Они всегда были хулиганами, только вначале маленькие хулиганы, потом юные, а теперь старые. Сорокиным было по шестьдесят четыре года.
В колхозном клубе шли танцы. По стенам расположились старики и дети. Зрители. Молодежь с безразличными лицами топталась друг перед другом. Это был шейк.
Танька с Мишкой тоже плясали друг перед другом: Танька – бросив руки вдоль тела, а Мишка – развесив локти. Старался. Танька смотрела на Мишку, будто видела в первый раз. Он был такой обычный, как лопух при дороге. И ничего не было в нем особенного.
– Пойдем отсюда, – рассердилась вдруг Танька. – Воют, как баптисты…Они неслись на мотоцикле. Мишка сидел впереди, а Танька сзади, обхватив Мишку поперек живота.
– Стой! – крикнула Танька.
Мишка остановился.
– Дай я поучусь, – попросила Танька.
Поменялись местами. Танька села за руль.
– Вот здесь газ, – объяснил Мишка. – А это тормоз. Так быстрее, так медленнее. Давай!
Танька поехала, выписывая колесами кренделя.
– Руль держи! – орал Мишка.
Впереди показалась машина. Танька свернула на поле. Мотоцикл заскакал на кочках и колдобинах. Мишку трясло так, будто он сидел на бешеном мустанге.
– Ты куда? – заорал он.
– Чтоб не наскочила! – заорала Танька и в ту же секунду ощутила, что летит куда-то сначала резко вперед, потом резко вниз.
Мишка и Танька разлетелись в разные стороны и шлепнулись на свежевспаханную землю.
Танька не ушиблась, но осталась лежать и, приоткрыв один глаз, наблюдала за Мишкой. Ей хотелось, чтобы он испугался за ее жизнь. Но Мишка первым делом подбежал не к Таньке, а к своему мотоциклу и начал исследовать машину.
– Все крыло помяла, – искренне огорчился он.
Лежать было бессмысленно. Танька поднялась.
– Из-за своей поганой мотоциклетки готов человека насмерть убить.
