Старик. Хорошо… Могу я попросить вас о маленьком одолжении? Вон в том ящике возьмите коробку сигарет и попробуйте покурить их. Уверен, вам понравится. Я всегда вожу их с собой. Пожалуй, это лучшие сигареты, которые я знаю.
Дима достает красивую коробочку, садится в кресло и закуривает сигарету.
Старик ( жадно ожидая реакции ). Как? Хороши?
Дима. Да-а…
Старик ( еще раз с наслаждением вдохнув дым ). Итак, мы говорили о деньгах. Зачем они вам?
Дима. Ну… Во всяком случае, не для того, чтобы купаться в роскоши, есть, пить и помыкать другими.
Старик. Но ведь вы никогда и не купались в роскоши, насколько я понимаю? Как же вы можете судить?
Дима. Просто у меня другие понятия о радости, которую можно получать от жизни.
Старик ( с удовольствием ). Расскажите мне о вашем понимании радости.
Дима ( с иронией ). Извольте. Мне кажется, что деньги нужны для того, чтобы что-то создавать. К сожалению, те, у кого эти деньги есть, не имеют ни малейшей потребности в созидании. А настоящие творцы никогда не имеют денег.
Старик ( качает головой ). Печально. Но это касается, так сказать, высшего предназначения. А жизнь? Сама жизнь – разве она не есть уже чье-то гениальное создание? Разве в нее не вложен труд творца? Разве она не стоит того, чтобы наслаждаться каждой секундой существования? ( Горячо. ) Вам не понять этого, потому что у вас в запасе много жизни, но я… я физически ощущаю, как проходят мгновения. Как жизнь иссякает. И все, что хочется, – продлить ее как можно дольше. Но я – немощный, больной старик. Я не могу позволить себе всего того, что люблю, – то самое, что вы так не цените, – еду, вино, женщин, да что там говорить: я не могу даже ходить своими ногами и прикован к этому проклятому креслу. ( Замолкает, опустив голову. ) Сколько вы хотите за то, чтобы сопровождать меня в поездке?
Дима ( с сочувствием ). Мне очень жаль, но я не могу сопровождать вас.
Старик. Почему?
Дима. У меня есть дела.
Старик. Дела можно отложить. Сколько?
Дима. Извините, мне нужно идти. Я не тот человек, который вам нужен.
Дима встает с кресла и делает шаг к двери. Трал из приемной делает ему выразительные жесты: вертит пальцем у виска, грозит кулаком.
Старик ( про себя ). Достиг я высшей власти; шестой уж год я царствую спокойно. Но счастья нет моей душе.
Дима останавливается в дверях.
Дима ( продолжает ). Не так ли мы смолоду влюбляемся и алчем утех любви, но только утолим сердечный глад мгновенным обладаньем… Дима и старик ( вместе заканчивают ). Уж, охладев, скучаем и томимся?..
Пауза.
Старик ( грустно ). Иногда мне кажется, что это про меня…
Дима. Это вы-то «охладев, скучаем и томимся»?.. С вашей жаждой жизни?
Старик (
устало, вдруг поникнув ). Жизни?.. О чем вы? Мне осталось-то…
Старик берет со стола ручку и что-то пишет на листке бумаги. Дима видит худую кисть, покрытую пигментными пятнами, которая, кажется, с трудом движется.
