Зоя. Я же вам говорю: это современный типичный мужчина, который ничего не может решить. Вы зависите от него, а он – от всего на свете.
Лариска. Но я люблю тебя.
Зоя. Заладила: люблю, люблю... Он не знает, что с этим делать. Ваша любовь для него роскошь, которую он не может применить. Это как если бы ему подарили золотой шлем Тутанхамона. Он вбил бы в него гвоздь и приспособил на даче как рукомойник.
Лариска. А что же мне делать?
Игнатий. Перестань любить меня.
Лариска медленно опускает чемодан.
Лариска. Ты хочешь, чтобы я перестала любить тебя. Но я вся – ЛЮБОВЬ. Я не могу сделать так, чтобы любовь умерла, а я осталась. Я могу убить ее только вместе с собой.
Лариска идет к двери. Игнатий загораживает ей дорогу.
Лариска (тихо). Выпусти меня, пожалуйста.
Игнатий. Я не могу тебя отпустить. Как ты пойдешь по городу в таком состоянии...
Лариска. Тогда пойдем со мной.
Игнатий. Я не могу бросить Зою в таком состоянии. Что Никита скажет своим друзьям?
Лариска. Тогда дай мне уйти.
Игнатий. Я не могу...
Лариска (растерянно). Да что же это такое... И не берут, и не выпускают. Заговор какой-то...
Она разбегается и пытается прорваться. Игнатий ее не выпускает. Заиграла очень громкая музыка. Старшеклассники распространились по всему дому, танцуют, топоча, как стадо мустангов.
Лариска (в смятении). Это какой-то сумасшедший дом...
Игнатий. Успокойся. Выпей.
Он наливает ей стакан водки. Лариска выпивает. Молодежь пляшет вокруг нее, вовлекает Зою. Танцует и Зоя – каким-то неистовым танцем отчаяния. Лариска оглядывается по сторонам, как бы ища выход. И вдруг нашла. Метнулась к окну, отомкнула шпингалеты. Рванула на себя балконную дверь, посыпались труха и вата, повисли полоски бумаги, которой клеят стекла. В квартиру ворвался морозный воздух. Свет гаснет.
<p>Больничная палата</p>В палате трое больных: Спящая – пятьдесят лет. Нина – тридцать лет. Наталья – сорок лет. Спящая спит. Нина читает газету. Наталья не слушает, думает о своем. Сидит, уставившись в одну точку.
Нина (читает). «...Утверждена программа технического перевооружения и реконструкции двадцати промышленных предприятий. Осуществление этой программы позволит дополнительно повысить производительность труда на одиннадцать процентов, сберечь десятки миллионов рублей, высвободить для работы на других участках около трех тысяч человек...»
Наталья. Я просто не знаю, что мне делать. Я уже отупела от потерь. Я уже ничего не боюсь.
Нина. Значит, не судьба. Значит, он не твой человек. Пусть себе уходит.
Наталья. Мой... Мой. Я же знаю. Мы вместе ели. Отламывали от одного куска. Все вместе. А теперь все врозь. Я не могу...
Наталья напрягла скулы, чтобы не заплакать.
Нина. Объявится. Ну куда он от тебя денется?
Наталья. Объявится... Но в каком качестве? Забежит на полчаса. Во что выродится эта наша любовь? В интрижку?
Нина. Да ну уж... любовь... Сколько ты его знала?
Наталья. Десять дней.
Нина. Идиотка. Из-за десяти дней с ума сходить. Что можно понять за десять дней?
Наталья (страстно). Все! Это бывает ясно за один час, когда твой человек. А тут десять дней...
Наталья мысленно обошла памятью эти десять дней и пришла в отчаяние.
Наталья. Все остальные рядом с ним амбалы.
Нина. Амбал – это что?
Наталья. Не знаю. Сарай. Или плита бетонная. Что мне делать?
Нина. Забудь! Сколько ты его знала? Десять дней? Ну вот десять дней и положи на обратную раскрутку. Тебя что, никогда не надували?
Наталья. Надували.
Нина. И ты что, каждый раз с ума сходишь? Неужели не привыкла?
Наталья. Я верю... Я каждый раз верю...
Нина. Ой, дуры бабы. Господи... Я десять лет со своим проваландалась. Не десять дней. Десять лет. И то ничего! Я его осудила своим судом! Своим военным трибуналом: расстрелять как предателя! Я его расстреляла и в землю зарыла! А теперь забуду. В больницу легла! Сделаю новокаиновую блокаду центра памяти.
Наталья. Как это?
Нина. Пятнадцать уколов через день.
Наталья. И что?
Нина. Все забудешь на какое-то время.
Наталья. А разве можно жить без прошлого?
Нина. У тебя бывает так, что тебе кажется, что когда-то это уже было? Точно такая же ситуация?
Наталья. Бывает.
Нина. Это память предков. А бывают предчувствия?
Наталья. Конечно. Только подумаю о человеке, а он позвонит.
Нина. Это память потомков. Первое время можно обойтись памятью предков и потомков. А потом уж наберешь свою память.
Наталья думает.
Наталья. А как же он? Он без моей памяти сразу станет старый.
Нина. А тебе-то что до него? Ты вон в больнице, а он к тебе даже не пришел ни разу. И не знает, что ты тут.
Наталья. Я не хочу его забывать. Я вообще ничего не хочу забывать.
Появляется новенькая. В руках у нее книжка и пакет с яблоками.
Новенькая. Здравствуйте.
Нина. Проходите.
Новенькая. А какая тут койка свободна?
Наталья. Хотите у окна?
