Розовый костюм полностью

Прошла неделя, но от Шанель не было ни ответа, ни привета; она не прислала телеграммы, не позвонила, и уверенность мисс Ноны стала угасать. Ей уже начинало казаться, что их довольно-таки наглая просьба «оточить карандаш и пересчитать» могла быть воспринята знаменитой иконой стиля как… Увы, мисс Нона никак не могла подобрать нужное слово, и мисс Софи предложила свой вариант:

– Как неприличная? Как оскорбительная?

Зря мисс Нона надеялась, что Софи предложит слово «смешная».

Она понимала, что такой просчет может весьма дорого им обойтись. Ведь Софи уже успела заказать нужную ткань в Камбрии у постоянного поставщика Шанель, фирмы «Линтон Твидз»; стоимость метра этой ткани была такова, что у Ноны чуть сердце не остановилось. Нет, все-таки следовало подождать, пока Шанель подтвердит свое согласие. Тем более даже эту ткань они не могли еще как-то использовать без ее согласия. Не имели права. А сроки, назначенные Белым домом, между тем поджимали. Супруга П. собиралась носить этот костюм в первую неделю ноября в Кэмп-Дэвиде – то есть оставалось всего семь недель. Президент планировал провести уик-энд со своей семьей. Это должно было стать их первым совместным посещением Кэмп-Дэвида – и, весьма вероятно, последним. Хозяйки «Chez Ninon» знали, что Супруга П. давно уже арендует уютную ферму неподалеку от Вашингтона, где держит лошадей. Было совершенно ясно: этот розовый костюм ей нужен, чтобы подчеркнуть свою неослабевающую женственность и веселый нрав, а также неизменную рассудительность в тот момент, когда она объявит мужу, что этот «лагерь Давида» – для нее слишком тихая заводь. И на всех фотографиях, сделанных в этот момент, она будет выглядеть именно так: очень женственной и очень рассудительной.

Мисс Нона больше ждать не могла.

– Я, пожалуй, позвоню Шанель, – сказала она.

– В Париж? Это шесть долларов минута, – заметила Софи.

Нона все-таки позвонила. Долгие звонки звучали как дребезжанье пустых консервных банок.

Наконец кто-то взял трубку: «Allo, oui?» Голос доносился словно с другого конца Вселенной.

– Это «Chez Ninon». Могу я поговорить с мадам Шанель?

– Non.

– Non? – Мисс Нона просто не могла этому поверить. – Спросите, не могу ли я оставить сообщение. Pouvez-vous prendre un message?[23]

– Non.

И трубку повесили.

В половине пятого утра Кейт уронила на пол будильник. Однако тот продолжал трезвонить, как колокольчик на распродаже в дешевом супермаркете. Она, собственно, хотела выключить звонок, но неловко повернулась и столкнула будильник, и теперь он, лежа на полу, настойчиво требовал, чтобы она немедленно встала. Пятница. За неделю Кейт ужасно устала; у нее болела каждая косточка, каждая мышца, но список предстоящих на сегодня дел был прямо-таки невероятно длинен. Для начала придется заняться шифоновым платьем с пелериной и быстренько его укоротить, поскольку оно предназначено пятнадцатилетней девочке, которая наверняка просто ужасно будет себя чувствовать в этом скрипучем допотопном одеянии. Затем нужно посадить по фигуре кружевное бальное платье миссис Б.; кружева испанские, очень нежные и, увы, весьма склонные к вытягиванию, так что трудно сказать, сколько это займет времени. Кроме того, возможно, придется провести одну или даже две примерки, поскольку у Мейв просто не хватит на всех времени – на примерку записалось слишком много народу. В общем, работы на два полноценных дня, и все это нужно как-то уместить в восемь рабочих часов.

Но Кейт не слишком долго размышляла над этим, потому что вдруг обнаружила, что входная дверь в квартиру открыта.

– Эй, кто здесь?

Она точно помнила, что вчера ночью дверь запирала. По крайней мере, ей так казалось.

– Кто здесь?