Розовый костюм полностью

Шея у нее болела после спанья в кресле. Она смутно помнила, как Патрик укрыл ее одеялом, заботливо подоткнув его со всех сторон; как раз это ее тогда и разбудило на какое-то мгновение. Но Патрик явно не говорил, что собирается куда-то уходить. Он вообще ничего тогда не сказал. Просто подоткнул одеяло и поцеловал ее в лоб.

– Патрик, ты где?

Нигде его не было! Больше всего Кейт хотелось сейчас вернуться домой и лечь в свою маленькую беленькую кроватку. Хотелось вновь оказаться там, где она знала скрип каждой половицы, узнавала шаги и голоса всех соседей, когда те поздно ночью поднимались по лестнице. Но нельзя же было просто так взять и уйти; нет, это было бы нехорошо по отношению к Патрику. Кейт ощупью двинулась вдоль стены, пытаясь отыскать выключатель, но не нашла и снова крикнула:

– Патрик!

Нет, он не спал в своей комнате. Она дважды постучалась.

– Патрик!

Не было его и в ванной. Наконец, у входной двери Кейт обнаружила выключатель и зажгла свет.

– Патрик, ты где?

Она открыла дверь и выглянула на площадку. Лестница, ведущая вниз, в магазин, была освещена очень скудно. Две лампочки оказались попросту вывинчены. Кейт на мгновение почудилось, что с улицы донесся голос Патрика; она затаила дыхание и старательно прислушалась. Нет, это был не он.

С самого утра Кейт почти ничего не ела, и теперь у нее даже голова немного кружилась от голода. Она осторожно спустилась по лестнице, держась за перила: ей вовсе не хотелось грохнуться в темноте. Здесь не то, что у нее дома; здесь, если она упадет, ее и найдут-то не сразу. Входная дверь внизу оказалась заперта, но засов не задвинут. Значит, Патрик куда-то вышел. Но куда? Дверь в магазин была открыта.

– Патрик? – теперь уже шепотом позвала Кейт.

Белая шерстяная шляпа Патрика висела на вешалке рядом с тщательно отстиранным и накрахмаленным халатом, готовым к следующему рабочему дню. Кейт услышала, как кто-то открывает входную дверь в подъезде. Скрипнули половицы.

– Патрик, это ты?

– Кейт, ты где?

Он, похоже, удивился, увидев ее. Должно быть, запирая на ночь подъезд, он заметил, что дверь в магазин открыта, и заглянул туда.

– Ты что, решила немного перекусить на ночь глядя? – весело спросил он, но Кейт его веселье отчего-то показалось фальшивым.

Патрик переоделся. Сейчас на нем был черный свитер, какая-то темная куртка и темные брюки. И свои серебристые волосы он старательно расчесал, однако они, как всегда, выглядели слегка растрепанными. В пабе он явно пропустил пару кружек – от него пахло портером.

– Я тут гамбургеры принес, – сказал Патрик. – С луком. Ночью кошмары будут сниться.

В правой руке он держал промасленный белый пакет. Оказывается, он сбегал в паб, и миссис Браун согласилась кинуть на сковородку пару котлет.

– Понимаешь, я проснулся страшно голодным.

От принесенного свертка исходил головокружительный запах говяжьих котлет и сырого лука. И еще горчицы. Но за всем этим таилось что-то еще. Патрик явно чего-то недоговаривал.

– Нехорошо есть так поздно, – сказала Кейт.

– А ты считай это ранним завтраком. – Гамбургеры, завернутые в вощеную бумагу, были еще теплыми. – И бургеры, правда, очень вкусные.

Но Кейт не оставляло ощущение, что Патрик что-то от нее скрывает. Может, у него есть другая женщина? Кто его знает. Во всяком случае, когда они снова поднялись по лестнице, а потом прошли в его комнату и, усевшись прямо на кровати, стали есть гамбургеры, вид у него был печальный. Кровать у Патрика была такой же узкой, как и у самой Кейт. И такая же беленькая. Белое покрывало, белые простыни – все это было таким ужасно знакомым…

Когда они поели, Патрик, повернувшись к Кейт спиной, стащил с себя рубашку. Она поцеловала его в шею и вдруг поняла, что так и не рассказала ему о том розовом костюме, ее костюме – теперь он стал уже их костюмом – и о том, что Супруга П. собирается носить свой розовый костюм даже в Индии. Кейт знала, что Патрик был бы так же горд этим, как и она сама. Но она так и не успела ничего ему сказать, потому что он вдруг выскользнул из ее объятий и мрачно сказал:

– Понимаешь, Кейт, я все думал о сегодняшнем дне. И о тебе…

У нее чуть сердце не остановилось.

– Мне очень жаль, что я…

Она не договорила, но ей действительно было очень жаль. Жаль, что она не Пег, что она недостаточно старомодна, что она вообще не такая, какой, видимо, представлял ее себе Патрик. Однако колечко Пег по-прежнему крепко сидело у нее на пальце и явно не собиралось с него слезать.

– Тебе совершенно не о чем жалеть, Кейт. Это мне нужно было как следует подумать. Ведь жизнь, которую я тебе предлагаю, не слишком-то роскошная.

– Да все хорошо…

– Это не «Chez Ninon».

– А вот это вовсе не обязательно, – твердо заявила она.

И он поцеловал ее – так нежно! И Кейт верила, во всяком случае очень надеялась, что эта нежность искренняя.