– Едем в гостиницу за город! Знаю одно замечательное местечко, и администратор мой хороший знакомый.
Она расхохоталась и долго не могла успокоиться, повторяя:
– В гостиницу? За город? Ой, я не могу! В гостиницу?!
Он пригорюнился, и она, чтоб он не обижался, привстала и поцеловала его в лысину.
– Слушай, – спохватился он. – А ведь я до сих пор не знаю, как тебя зовут.
– Джессика, – сказала она. – Джессика Ланж.
Троллейбус ожил, загудел и развернулся. Они тронулись в обратный путь: пока ещё вместе, но уже каждый в свою жизнь.
К Вареньке всегда очередь. Варя торгует в палатке на мини-рынке фруктами. Фрукты у неё: что в витрине, что в ящиках – на подбор, крупные, без червоточин. Как в рекламе: радуга фруктовых ароматов.
Красные, с кулак, гранаты, янтарная оранжевая хурма, желтовато-зелёные яблоки, дымчатые голубые сливы, синий виноград, фиолетово-сизые баклажаны. «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», – напевает Варя на придуманный ею мотивчик и хохочет.
Хозяин палатки Алик очень доволен Варей и всегда ставит ее в пример другим девчатам-продавщицам.
Работает она расторопно, весело, с шутками-прибаутками. Но вот досадливо нахмурились тонкие брови, сердитый румянец залил лицо. А все из-за того, что старушка из очереди попросила взвесить одно яблоко. Ну, одно и одно, подумаешь: может, в больницу кому. Но, скорее, гостинец внучонку в деревню.
Низенькая такая, славная деревенская старушечка в телогрейке, в обрезанных резиновых калошах на шерстяной носок, за спиной закорузлый брезентовый рюкзачок. Улыбается Варе, смущённо прикрывая ладошкой беззубый рот, и просит взвесить ей яблоко. На удмуртском языке просит!! Вот Варенька и вспыхнула, как огонь.
Так удачно все в ее жизни сложилось: из деревни, с фермы, от навоза и коровьих хвостов вырвалась. В городе пятый год, с подружкой снимают частный дом.
Уж вроде Варенька все деревенское из себя безжалостно вытравила. Акцент ужасный сорнячный, деревенский, окающий, певучий – с болью, с мясом выдрала. Теперь говорит исключительно: «ПА-Ажалуйста, кА-Анечно, пА-Акупайте». Это раз.
Второе: довела войну с веснушками, выдающими её местное происхождение, до победного конца. То есть они остались чуть-чуть вокруг носика, но такие расплывчатые, бледные, их под кремом и незаметно вовсе. Не зря Варя косметичке Жанке нет-нет, да и позвонит:
– Сливы завезли сладкие, крупные – тебе по дороге не забросить?
Или:
– У нас уценка на апельсины, я тебе килограммчик отложила.
Глаза вот у Вари подкачали: узкие, длинные, раскосые, как у лисички, так ведь нынче такие в самой моде. А за огненный цвет волос, как у Вареньки, женщины вообще бешеные деньги в парикмахерских выкладывают. Ну, скулы сильно выдаются, ну и что из этого? Да и скулы нынче, говорят: последний писк.
Фигурка у Вари похожа на Барби. Между прочим, Барби – сокращённо от Барбары. От Варвары, то есть. На Варе-Барби прозрачный розовый фартучек. В пышных волосах – розовая кружевная наколка.
Но как все эти старушки в телогрейках, с мудрыми детскими глазками, вечно угадывают в Варе «свою» и на улицах спрашивают у нее по-удмуртски:
– Нылы (доченька), где тут ближе к вокзалу пройти?
Ясновидящие они, что ли?! Вон и эта туда же, и прямо при очереди! Варя отчеканила холодно, строго:
– Я вас не понимаю. По-русски, пАжалуйста, повторите.
– Ой, мака-мака, не сердись. Думала, нашенская ты, извини. Яблочко, говорю, купить хочу. Больше бы яблок купила, да деньги кончились, на билет только осталось.
Господи, откуда у них в деревне еще хоть какие-то деньги есть?! В деревне есть шелестящая, осыпающая палисадник горькими цветками черемуха, есть древняя черная банька, осевшая по крышу в смородиновых кустах. Там, не дождавшись ночи, щелкает соловей. А ниже есть изгородь, а еще ниже пруд, блестящий как рыбья чешуя. А за прудом на вырубках нагретые земляничные поляны… Все, все есть в деревне, только денег нету…
Наклонилась Варя над ящиком с розовыми яблоками. Так и называется сорт: «розовый жемчуг».
– Девушка, уснула там, что ли?! – кричат из очереди. А она ищет-ищет-ищет самое большое, самое сияющее яблоко, алое, как утренняя деревенская зорька. Чтобы такого ни у кого не было, чтобы бабкин внучек удивился и засмеялся таким же, как у бабки, беззубым ротиком.
Не хватит денег у старушки? А Варя бесплатно даст, она это может себе позволить, все-таки пятый год в городе. А что очередь возмущается, так не зря же она пятый год в городе, знает, как отшить: и тех, кто возмущается, и тех, кто затребует себе непременно такое же розовое чудо-яблоко, да не одно, а больше, больше…
Жаль только, что пока Варя яблоко искала, старушка не дождалась, понурилась, повернулась и тихонечко ушла.
